Кракатук

Пролился тёплых оттенков свет. Как оказалось, кроме всяческого рода тряпья и прочего хлама, старый чердак хранил в своём тесном нутре все те запахи, что жили в доме изначально, до того, как его обжила наша немногочисленная семья. Эти запахи стыдливо и скромно прятались в тёмных углах, затянутых пыльной паутиной, ползли вдоль потемневшего пола и прислушивались к приглушённым поскрипываниям мышей.

На заколоченных ящиках, пылившихся у самого люка, лежал небольшой тусклый коврик красного цвета. На нём мы и расположились, но прежде папа порылся в высоких кучах старых матрасов, между рулонов обоев, каких-то исписанных вдоль и поперёк бумаг и прочих забытых всеми вещей. После нескольких минут поисков, он, наконец, торжественно вытащил на свет массивный предмет.

– Сто там, сто там? – нетерпеливо зашептала я, не смея нарушать пугающую меня тишину.

Папа не ответил. Вместо этого он повертел дугообразное устройство в руке и вернулся в центр комнатки.

– Этот фонарик издалека, – улыбнулся папа. – В Скогвинде он всего лишь гость.

Мужчина несколько раз с усилием отжал скобу и скользнул жёлтым лучом по стенам. Я со смесью любопытства и страха проследила за кружком света взглядом и спросила шёпотом:

– Откуда ты знаес?

Папа уселся рядом и провёл пальцем по выпуклым буквам на боковой стороне фонарика.

– Видишь надпись?

– Да.

– Сможешь прочесть?

Я на мгновение отвлеклась от молчаливой обстановки комнатки и пригнулась к тусклому корпусу ближе. Всем моим внимание завладел ряд заглавных букв, смысл которых, однако, оказался совершенно недоступным для понимания.

В конце концов, я отрицательно покачала головой. Папа же пояснил:

– Здесь написано «Сделано в СССР». Когда мы с твоей мамой только переехали в этот дом, фонарик висел в нашей спальне вместо картины, той, что с букетом, помнишь?

– Ага.

– Так вот, после он долгое время пылился здесь, среди всех этих ящиков, – я подозрительно огляделась вокруг и позволила сделать себе вдох. Папа же продолжил. – Но однажды фонарик мне очень сильно помог.

– Помог? – удивлённо переспросила я.

– Да. Когда умер старый мэр Роар Габриэлсен, в Скогвиле стало совсем всё плохо. Был сильный пожар, и он добрался до самого Зелёного квартала. Я потерял свой старый дом, и здание, где работала твоя мама, тоже сгорело. Ну и потом, мы потеряли… Мы… не смогли… Не успели…

Папа совсем потерялся. Его лицо омрачилось, поэтому я поспешила перевести разговор в прежнее русло.

– И как фонаик тебе помог?

Складки разгладились. Мужчина пожал плечами.

– Один старый друг подсказал мне, что делать. А точнее, оставил подарок из прошлого. Именно этот фонарик. К нему прилагалось письмо с… инструкциями, так скажем. – папа грустно улыбнулся. – Друг меня кое-чему научил. Хочешь, и тебя научу?

История папы, а в особенности его ненавязчивое предложение, заинтересовали меня не на шутку. Так много вопросов, и так мало ответов. Я нетерпеливо спросила:

– Тему?

Когда папа открыл рот, чья-то огромная безобразная рука небрежно смахнула меня во тьму. Наваждение длилось недолго. Я несколько раз моргнула, и вновь оказалась на чердаке.

Теперь папа поднёс фонарик к подбородку лучом вверх, отчего его лицо превратилось в пугающую рожу с провалами вместо глаз.

– Давненько я не кушал… – с жутокй миной проворчал мужчина и поводил лицом по сторонам, – особенно маленьких вкусных девочек.

Рожа резко обратилась ко мне. Я счастливо захохотала.

– Хм-м-м… – задумчиво выпятив нижнюю губу, промычал монстр. – Сколько тебе годиков, девочка?

– Тетые… – всё ещё хихикая, отозвалась я.

Монстр удовлетворённо вскинул указательный палец кверху и кивнул:

– В самый раз.

После чудище напало на меня, и мы с ним несколько минут отчаянно боролись, грохоча ногами и руками об пол и заливаясь отдающимся болью в животе смехом.

– Неужели тебе совсем не было страшно? – всерьёз удивлялся папа уже после, когда мы втроём вновь продавливали диван перед телевизором и хохотали над очередными выходками Люси.

– Было, но мне пон’авилось… – гордо отчеканила я.

Папа засмеялся и погладил меня по волосам, а мама ненавязчиво спросила со своего уголка:

– А что вы там делали?

– Да там чудище одно ужинало маленькими прелестными детками, – ответил папа. – А эта мадама только хихикала, да ещё и победила его в конце.

Мама улыбнулась и, потянувшись, чуть сжала мою ладошку.

– Ты моя хорошенькая храбрая принцесса.

Тут ветер на улице усилился, и звук телевизора как обычно скакнул, однако папа с мамой не обратили на это никакого внимания. Одна лишь я почему-то обернулась к полукруглому экрану.

Пятно, между тем, спустилось с чердака и медленно встало из-за спинки дивана, но всё моё внимание было приковано к хороводу чёрно-белых точек, сменяющих друг друга в бесконечной суматохе.

«…крадут и прячут в пещере в лесу», – зачитывала Люси с листка, – «они крадут прекрасную селянку потому, что злая колдунья превратила их атамана в лягушку…»

«Правда?» – нахмурилась Этель и обернулась.

«Да. Атаман оказывается братом девушки. Их разлучили, когда они ещё были головастиками…»