Красные часы

Вагинальный душ жизнеописательница никогда в жизни не устраивала, и никто из знакомых ей женщин – тоже.

– Вопросы есть?

– А какая функция, – жизнеописательница, прищурившись, всматривается в рецепт, – у «Овутрана»?

– Он стимулирует овуляцию.

– Каким именно образом?

– У доктора спросите.

В тело жизнеописательницы вторгаются все кому не лень, а она не понимает и сотой доли того, что с ней делают. Почему-то это неожиданно ее ужасает. Как же ты будешь одна растить ребенка, если даже не знаешь, что с тобой творят?

– А можно прямо сейчас его спросить?

– У него уже следующая пациентка. Лучше потом в клинику позвоните.

– Но я же как раз в клинике сейчас. А он не может?.. Или кто-нибудь еще?..

– Извините, сегодня очень напряженный день. Хеллоуин на носу.

– Хеллоуин-то тут при чем?

– Праздник же.

– Но не официальный выходной. Банки работают, почта тоже.

– Вам придется позвонить в клинику, – медленно и раздельно говорит Грымза.

Когда в первый раз не вышло, жизнеописательница плакала. Она как раз стояла в очереди на кассу – покупала зубную нить, поскольку дала себе обещание лучше следить за гигиеной полости рта, раз уж собирается стать родительницей. Позвонила медсестра:

– К сожалению, милая, результат отрицательный.

Жизнеописательница сказала спасибо, да, спасибо большое, и поскорее нажала красную кнопку, пока не полились слезы. Хотя она знала про статистику, а Кальбфляйш неоднократно говорил: «Не у всех получается», она все равно думала, что будет легко. Просто в нужный момент впрыскиваешь несколько миллионов сперматозоидов девятнадцатилетнего студента-биолога, они встречаются с вылетевшей яйцеклеткой, яйцеклетка и сперматозоид соединяются в теплой трубе – как может не произойти оплодотворение? «Не будь такой дурой», – написала она у себя в записной книжке на странице с заголовком «Немедленно нужно что-то предпринять».

Жизнеописательница едет на запад по двадцать второму шоссе среди темных холмов, густо поросших тсугами, пихтами и елями. В Орегоне растут лучшие во всей Америке деревья, высоченные, мохнатые, разлапистые, по-высокогорному зловещие. Неприязнь к Кальбфляйшу чуть приглушается благодарным восхищением деревьями. Путь от клиники до дома занял два часа, и вот теперь машина взбирается вверх по горной дороге, впереди выплывает церковная колокольня, а следом и весь городок, примостившийся среди холмистых складок, уступами спускающихся к воде. Из трубы паба, закручиваясь, поднимается дым. На берегу свалены кучей рыболовные сети. В Ньювилле можно безостановочно наблюдать, как океан пожирает сушу, снова и снова. Мириады бугристых морских миль. Океан не спрашивает разрешения, не выполняет ничьих указаний. Не страдает от незнания, что же, бога ради, ему делать. Сегодня волны вздымаются стенами; одевшись белой пеной, обрушиваются на торчащие из воды скалы. Обычно говорят «море гневается», но жизнеописательнице слышится в этой фразе неправильность: нельзя приписывать человеческие чувства столь нечеловеческой сущности. Волны поднимаются по причинам, для которых у людей нет названия.

«Старшей школе в Ньювилле требуется учитель истории (история США и всемирная история). У соискателя должна быть степень бакалавра. Местоположение: Ньювилл, штат Орегон – тихий рыболовецкий городок на океанском побережье, можно наблюдать миграцию китов. Директор, учившийся в колледже Лиги плюща, стремится создать динамичную и инновационную образовательную среду».

Жизнеописательница позвонила из-за слов «тихий рыболовецкий городок на океанском побережье», а еще потому, что не требовался педагогический опыт. Собеседование было очень коротким: директор, мистер Файви, пересказал ей содержание своих любимых романов о море и дважды упомянул название колледжа, в котором учился. Объяснил, что она сможет по-быстрому закончить двухгодичный летний курс для преподавателей. И вот уже семь лет жизнеописательница живет под сенью окутанных туманом и поросших вечнозеленым лесом гор, где стометровые скалы ныряют прямо в море. Дожди, дожди, дожди. На горной дороге случаются пробки из лесовозов, местные ловят рыбу или мастерят сувениры для туристов, в пабе висит список с именами затонувших кораблей, раз в месяц проверяют сирену, предупреждающую о приближении цунами, а школьники обращаются к учительнице «мисс», как будто они слуги.

Урок начинается. Сначала жизнеописательница следует плану, но потом замечает подпертые кулаками подбородки и решает махнуть на план рукой. История в десятом – весь мир за сорок недель и обязательный идиотский учебник. Все это совершенно невыносимо, если только иногда не отклоняться от маршрута. В конце концов, эти дети еще не совсем потеряны. Они смотрят снизу вверх, подперев еще по-детски пухлые щечки, и балансируют на самой грани, готовясь скатиться в полное наплевательство. Пока еще им не все равно, но для многих это ненадолго. Жизнеописательница просит закрыть учебники, и, с радостью выполнив просьбу, ученики замирают, глядя на нее. Сейчас им расскажут сказку, они снова смогут побыть детьми, от которых никто ничего не требует.

– Боудикка была королевой кельтского племени иценов, которое жило на месте нынешнего английского графства Норфолк. В те времена в Британии правили вторгшиеся туда римляне. Муж Боудикки умер и оставил свое состояние ей и дочерям, но римляне наплевали на его последнюю волю и захапали все себе. Боудикку высекли, а ее дочерей изнасиловали.

Кто-то из учеников интересуется:

– Что такое «высекли»?

Ему отвечают:

– Отлупили до полусмерти.

– Римляне кинули ее просто по-королевски, – кто-то тихонько смеется шутке, и за это жизнеописательница ему благодарна, – и в шестьдесят первом году от Рождества Христова она возглавила кельтское восстание. Ицены сражались ожесточенно. Гнали римлян до самого Лондона. Но не стоит забывать, что римским солдатам было что терять: в случае поражения их зажарили или сварили бы живьем, а перед этим вытащили бы кишки.

– Круть, – говорит кто-то из мальчишек.

– В конце концов ицены все-таки уступили римской армии. Боудикка или отравилась, чтобы не попасть в плен, или заболела. Так или иначе, она умерла. Смысл этой истории не в победе. Смысл в том… – жизнеописательница замолкает, на нее смотрят двадцать четыре пары глаз.

– Не связывайтесь с женщиной? – предлагает кто-то с тихим смешком.

Им это нравится. Им нравятся лозунги.

– Ну, в некотором роде. Но не только. Нужно еще учесть…

Звенит звонок.

Шуршание, мельтешение, молодые организмы стремятся на волю.

– До свидания, мисс!

– Хорошего вам дня, мисс.

К учительскому столу подходит Мэтти Куорлс, это она предлагала не связываться с женщиной.

– А английское слово bodacious от ее имени произошло?

– Увы, но, по-моему, это слово появилось только в девятнадцатом веке – в нем соединились bold и audacious [3] . Но мысль очень интересная!

– Спасибо, мисс.

3

Bodacious – смелый, безрассудный, bold – храбрый, audacious – дерзновенный (англ.).

– Совершенно не обязательно меня так называть, – говорит жизнеописательница в семь тысяч первый раз.

После школы она заезжает в «Акме», это и продуктовый, и строительный, и аптека – все сразу. Фармацевтом работает мальчишка или уже молодой человек, которому она преподавала историю в свой первый год. Жизнеописательница терпеть не может этот неловкий момент, который наступает раз в месяц, когда он вручает ей белый пакет с маленькой оранжевой бутылочкой. «А я знаю, для чего нужны эти таблетки», – говорит его взгляд. На самом деле нет, но ей неловко на него смотреть. Она обязательно притаскивает что-нибудь на кассу (арахис без соли, ватные палочки), будто надеясь замаскировать лекарство от бесплодия. Имени фармацевта жизнеописательница не помнит, зато помнит, как восхищалась семь лет назад его длиннющими и всегда будто чуть влажными черными ресницами.

Играет безликая фоновая музыка. Жизнеописательница садится на жесткий пластиковый стул под лампами дневного света и достает записную книжку. В этой книжке – только списки, каждый следующий ничуть не хуже предыдущего. «Что купить в продуктовом», «Узоры на галстуках Кальбфляйша», «Страны, где больше всего маяков на душу населения».

Она начинает новый:

«Обвинения, которые выдвигает тебе мир»:

1. Ты слишком старая.

2. Если не можешь зачать ребенка естественным путем, не надо вообще его заводить.

3. Каждому ребенку нужны два родителя.

4. Ребенок, воспитанный матерью-одиночкой, с большей вероятностью станет насильником, убийцей, наркоманом, двоечником.

5. Ты слишком старая.

6. Раньше нужно было об этом думать.

7. Ты эгоистка.

8. Это неестественно.

9. А как будет чувствовать себя твой ребенок, когда узнает, что его отец – неведомый дрочер?

10. Ты старая развалина.

11. Ты слишком старая. Жалкая старая дева!

12. Ты все это делаешь только потому, что тебе одиноко?