Красные орлы

Товарищ Ринк подробно расспрашивал о собрании — какие вопросы, кто выступал, что говорил. Делился своими соображениями о наших людях и наших делах. Надеюсь, и он когда-нибудь придет в ячейку.

Сегодня утром полк двинулся на позицию. 1-й батальон перед рассветом ушел в деревню Ежи. По слухам, предстоит наступление. Нашу пулеметную команду можно пускать в дело. А вот в других ротах не все благополучно. За последние дни из полка дезертировали 15 человек.

12 апреля. Деревня Пермятская

Сегодня рано утром начальник нашей команды получил из штаба полка приказ: срочно послать последний пулеметный взвод на помощь 1-му батальону в деревню Ежи. При этом было сказано, что положение батальона трудное, а деревня имеет очень важное значение: она стоит на перекрестке двух трактов, один — на Залазнинский завод, другой — на Омутнинский.

Командует взводом Алексей Суслов, старательный и исполнительный товарищ, хороший пулеметчик. Только мне кажется, что Суслов порой излишне мягковат, минутами нервный, неуверенный в себе. Во взводе три «максима» и без малого три десятка человек.

Красноармейцы быстро собрались, сели на подводы и рысью двинулись вперед. Взводу предстоит горячее дело, и мы с товарищем Ринком, конечно, тоже решили ехать в Ежи. Каптенармус товарищ Панферов упросил взять его с собой.

За взводом шла полковая саперная команда. Ее, как и нас, послали на помощь батальону.

Не проехали и полпути, как узнали, что 1-й батальон под утро оставил Ежи и отступил в деревню Пермятскую. Белые из Ежей заметили наши подводы и открыли огонь. Тут кое-кто из пулеметчиков растерялся, засуетился, стал действовать нерешительно. Иные попытались здесь же, у дороги, залечь в снегу.

Мы с товарищем Ринком соскочили со своей подводы и бросились вперед. Он схватил под уздцы одну лошадь, я другую и — бегом. Так вышли из-под обстрела, добрались до Пермятской. Обошлось благополучно, никто не пострадал.

Когда пришли в деревню, узнали, как все произошло. Оказывается, беляки пять суток изо всех сил напирали на батальон. Семь раз ходили в атаку, с артиллерией, с пулеметами. 1-й батальон и временно переподчиненная ему 4-я рота не выдержали напора и отступили в Пермятскую. Отступали неорганизованно, спасались, кто как может. Из шести пулеметов батальонной команды уцелело только два. Говорят, будто остальные разбиты артиллерией. Сомневаюсь. Тем более, что паника в Ежах была — не приведи бог. Белые лыжники с флангов подошли к селу. С фронта била артиллерия. А у батальона — ни одного орудия, ни одного бомбомета, да и лыж нет.

Когда мы въехали в деревню Пермятскую, паника еще не улеглась. Белые продолжали артиллерийский и пулеметный обстрел. Растерянность передалась и нашим пулеметчикам. Вместо того чтобы быстро занимать позиции, они стали прятаться по дворам.

Начальник команды сам определил место для каждого пулемета. Я вместе с расчетами выкатывал «максимы» на указанные позиции: один поставили на правом фланге батальона, другой — на главной улице, в окне строящегося дома, у самых ворот поскотины, третий — шагов на триста сзади, чтобы можно было стрелять и прямо вдоль улицы, и влево — в сторону реки Вятки, — и вправо — туда, где открытое поле.

Обежал цепь пехотинцев. С одного места в цепи хорошо высмотрел расположение белых. Они ставили заставу, на глазах у нас строили из снега окопы, спокойно разгуливали по улице. Чтобы проверить бой правого пулемета, я сделал по белякам несколько выстрелов и пехотинцам посоветовал вести огонь залпами. Какое там! Они на меня зашикали, закричали:

— Перестань! Белых разозлишь, беду накличешь, начнут батареей палить. Без того весь день пропадаем. Уж лучше сидеть смирно.

Наши пулеметчики, наслушавшись всяких страстей, тоже приуныли.

Сейчас немного отогреюсь, кончу запись и пойду обратно на позиции.

Товарищи Ринк и Суслов ушли к командиру батальона. Должны скоро вернуться. Не будем их ждать. Начнем делать окопы из снега. Промерзшую землю долбить нечем.

На улице апрель, но снежно, холодно, словно в январе. Весной и не пахнет.

13 апреля. Завод Залазнинский

Чего только не видал я и не пережил в полку «Красных орлов», однако такого, как в прошлую ночь в Пермятской, не испытывал.

К вечеру пришел приказ: с рассветом наступать и отбить обратно Ежи. Все вроде бы стали готовиться. Но едва стемнело, до нас дошла недобрая весть: пехота приготовила белый флаг и при первом же нажиме противника решила сдаться.

Все честные бойцы и командиры были поражены столь низкой трусостью. Мы с товарищем Ринком задумались: «Что делать, как поступить?» Решили сообщить по телефону командиру и комиссару полка, которые вместе со штабом находились в Залазнинском заводе.

Так и сделали. Однако командир и комиссар не обратили внимания на наши слова. Еще отругали нас, велели не «поднимать панику».

А пехотинцы укрепились в своем подлом решении и стали подбивать пулеметчиков, находившихся в цепи. Опасаются, как бы пулеметная команда не помешала им выполнить гнусный изменнический план.

Прежде чем пулеметчики уснули, я обошел их, поговорил с каждым. Но мои слова отскакивают от них, как от стены горох. Твердят тоже, что и пехотинцы: «Положение плохое, никто живым из деревни не уйдет…»

Робость овладела всеми. Я приводил примеры из жизни полка «Красных орлов», припоминал, как мы

Побеждали в куда худшей обстановке. Но никакие доводы не действовали. Командир взвода Суслов совсем растерялся. Неуверенно и жалко бормочет что-то.

И все-таки наши пулеметчики не присоединились к стрелкам. Чистили и заправляли «максимы», аккуратно набивали ленты.

А роты? Роты, ни о чем не заботясь, ушли с позиции в избы, завалились спать. Батальон вовсе не готовился к наступлению.

Мне в эту ночь почти не пришлось уснуть. Под утро, еще не светало, я вновь обошел пулеметы. К великому своему удивлению, ни у одного из них не увидел дежурных бойцов. Заглянул в караульное помещение взвода. Все, кроме Лукьянова, спали. Вышел на улицу, проверил первый же пулемет и убедился, что он направлен совсем не в ту сторону, куда надо. Развернул пулемет и заглянул обратно в избу, чтобы поднять людей. Но тут со стороны поля и с реки Вятки началась пулеметная и ружейная стрельба. Это зашли нам во фланг вражеские лыжники. Через десять минут они были уже у околицы. В предрассветной темени беляки подобрались совсем близко и с фронта.

А у нас на позициях спокойствие. Только справа раздалось несколько выстрелов.

Товарищ Ринк послал меня узнать, почему бездействуют наши пулеметы. Я пробежал шагов сто и остановился: беляки были уже в деревне.

В эту минуту сзади заговорил наш третий «максим». Я — к нему. Около пулемета лежит помощник взводного товарищ Павлов и ведет огонь длинными очередями. Командира взвода Суслова не видно.

Появилась луна. На улице стало чуть-чуть светлее. Ринк, Панферов и я ударили из карабинов. Подбежали номера пулеметного расчета. Одни пустились за водой, другие — за новыми лентами.