Красные орлы

Я согласен, что за одно это зверское преступление следует объявить красный террор. Как в дни мести за наших вождей.

Проклятие и смерть извергам-палачам! Пролетариат ничего не забудет. Не забудет он и Левшино.

Станция завалена обломками железа и чугуна, кусками балок и досок. Это все, что осталось от вагонов и паровозов. Сожжены склады. Десятки тысяч пудов муки сгорели дотла. Площадь засыпана полусожженной пшеницей, овсом, крупой. То, что гады не смогли увезти, уничтожили.

Взорван склад оружия. Кругом валяются изломанные, обожженные «максимы», «кольты», «льюисы», бомбометы, винтовки.

6 июля. Станция Левшино

Работы хватает. Особенно много приходится заниматься агитаторами и инструкторами-организаторами. Агитаторы — главная сила политотдела и в боях, и в перерывах между ними. Когда идет сражение, место агитатора в цепи. Он сам впереди и смотрит за тем, чтобы никто не уклонялся от боя, не трусил.

Быть среди бойцов, служить для них примером — вот долг агитатора. Поэтому военкомы не могут назначать агитаторов ни на какие другие должности. И сами агитаторы ни под каким предлогом не имеют права оставлять свою часть. Даже в политотдел бригады агитатор является только с разрешения военкома или по вызову заведующего политотделом. За нарушение этого приказа — арест и военный суд.

А я, находясь в 10-м полку, грешным делом, и не ведал о таких строгостях.

Роясь в бумагах, понял, что обо мне в политотделе долгое время вообще не знали. Приказ о моем зачислении в списки агитаторов отдан лишь 2 мая, а на денежное довольствие я взят только 2 июня.

Нет худа без добра. Поэтому-то я и мог бессменно два с половиной месяца проработать в 10-м Московском, в пулеметной команде.

Однако теперь я постараюсь, чтобы все документы на агитаторов оформлялись своевременно и не было бы никакой путаницы.

Раньше политотдел имел при частях своих политпредставителей. Теперь политпредставитель тоже называется агитатором и обязанности у него те же. По-моему, это совершенно правильно.

За последнее время из политотдела 3-й армии прибыли новые агитаторы. Среди них товарищи разных национальностей, в том числе два татарина — Лябиб Вайсов и Абдулла Хакимов.

С некоторыми из прибывших у меня сразу же установились добрые отношения. Особенно с Яковом Горбуновым. Родом Яков из Челябинска. Добровольцем пошел в армию. Уже два года в партии. Прежде был почтальоном. Образование небольшое, но ум живой, характер общительный. Держится просто, весело. Красноармейцы любят таких.

Иной раз встречаю знакомых агитаторов, которые приезжали в 10-й Московский полк. Вчера разговорился с Николаем Лукичем Бушуевым. Сегодня вернулся агитатор Русаков, который получил ранение 18 мая у Почашево и находился в госпитале. Теперь товарищ Русаков назначен в запасный батальон. Мы с ним будем видеться.

Не известна судьба агитатора Дементия Разумовского. Он попал в плен. Наверное, убит. Для нашего брата, агитатора, в подобных случаях другого конца не может быть.

В бою под Ляминской погиб агитатор Дмитрий Снопков. О нем политотдельцы вспоминают, как об очень славном товарище.

Что и говорить, нелегка и опасна работа агитатора. Но она полезна, благородна.

7 июля. Станция Левшино

Сколько бумаг идет из полков! Читаешь, читаешь, а конца не видно. Но то вина не полков. Политотдел требует суточные сведения, пятидневные донесения, еженедельные анкеты с 41 вопросом. Только успевай строчить, А кроме того, доклады, объяснения, сводки…

Меня самого, когда я был в 10-м полку, чуть не захлестнула бумажная волна. Каково же военкомам!

Некоторые терпеливо заполняют все графы, а иные не выдерживают. На вопрос о грамотности личного состава комиссар товарищ Постаногов обстоятельно отвечает: «Грамотных — 50 %, неграмотных — 25 %, малограмотных — 25 %». А военком Исупов с раздражением пишет: «Не считал».

Дальше идет вопрос: «Кого обслуживают хор и оркестр?» Постаногов написал: «Полк», Исупов: «Глупый вопрос». Пожалуй, Исупов прав.

В анкетах тьма надуманных, никому не нужных пунктов об артистах, кружках, спектаклях, хоре, составе книг в библиотеке и т. д. и т. п.

Беда в том, что, если комиссар докладывает о трудностях, нужде, быстрых мер политотдел не принимает. Кому же нужна вся эта писанина?

Военком 22-го полка в начале июня докладывал: «Сидим голодные, обмундирования нет, снаряжения нет, обоза нет, плохая санитарная часть». Я нарочно поинтересовался, помог ли политотдел полку? Очень мало.

Часты жалобы на нехватку газет и книг, на задержки с доставкой. Особенно ждут бойцы газету «Красный набат».

Конечно, нелегко привезти почту в срок на передовую. Особенно во время наступления. Но случается, курьеры политотдела недобросовестно относятся к обязанностям. Недавно двух курьеров пришлось даже отдать под суд за умышленное отставание от частей.

Сейчас в бригаде заканчивается перерегистрация коммунистов, идет подготовка к партийной конференции.

В некоторых полках большие партколлективы, много ячеек. Не сравнить с 10-м Московским. В 22-м полку, например, почти полтысячи коммунистов, 9-я рота — вся партийная. Я даже выписал: 139 членов партии и 7 сочувствующих.

Всюду, как и в 10-м Московском, имеются полковые и ротные товарищеские суды, которые разбирают дела красноармейцев, нарушивших дисциплину и революционный порядок.

Роясь в бумагах, я понял, что в первые месяцы существования бригады наряду с политотделом работал и выборный бригадный Комитет РКП (б). Теперь-то мне ясно, кем был в 29-й дивизии товарищ Басаргин. Он, старый коммунист, из полка «Красных орлов» ушел в дивизию. Но часто навещал нас и другие полки. В первую годовщину Октябрьской революции приезжал к нам на передовые позиции в деревню Лаю и раздавал бойцам подарки от трудящихся Республики.

Я никак не мог взять в толк, какую должность занимает товарищ Басаргин. Сейчас понятно: он состоял тогда членом дивизионного Комитета РКП (б).

Наводил справки насчет красноармейских коммун. Оказывается, не только в 10-м полку с ними ничего не вышло. Нигде это не получилось.

10 июля. Станция Левшино

Продолжается наступление. Полки движутся вдоль Горнозаводской железной дороги, от Перми через Сылву и дальше к Кушве.

Выходит, мы пойдем по тому же пути, по которому зимой восемнадцатого года с тяжелыми боями отходили «красные орлы». Снова я увижу знакомые места. Но теперь пришел наш час, мы наступаем. У нас ныне говорят: «Белые мажут пятки и бегут без оглядки».

Сегодня занята Комарихинская. Совсем рядом с ней не менее памятная для «красных орлов» станция Селянка.

Политотделу работать все труднее. Полки растянулись от Комарихинской до Добрянского завода. Отстают тыловые части. Их очень много: два ружейно-пулеметных парка, отдел снабжения, казначейство, санитарная часть с полевым госпиталем, перевязочным отрядом, военно-санитарным транспортом, аптечным магазином и т. п. Если все перечислять, страницы не хватит. Худо то, что тылам недостает транспорта,