Красный Бубен

Хомяков поднял голову и плюнул в Мешалкина снизу вверх. Но плевок не достиг цели, а описал дугу и шлепнулся Хомякову на лоб.

– Вот видите, – Мешалкин ухмыльнулся. – Зверюга! Пусть так и лежит!

– Нет… – Абатуров погладил бороду. – Так нельзя… Не можем же мы его тут всё время связанным держать! И нам опасно и ему… Надо, я считаю, еще раз попытаться человеку всё объяснить. Может быть, теперь он будет попонятливее… Давайте ему ноги развяжем, а руки оставим как есть, и того… на колокольню его поднимем и всё опять покажем и расскажем.

Хомякову развязали ноги, подняли его и повели на колокольню.

Вампиров вокруг церкви прибавилось. Они неторопливо ходили по кругу, переваливаясь с боку на бок, и издавали чавкающие и урчащие звуки. Им хотелось крови.

– Сатанисты! – крикнул дед. – Ничего вы от нас не получите!

Мешалкин и Коновалов подвели Хомякова к краю.

– Смотри и запоминай, – сказал Мишка.

– Если бы мы тебя, дурака, не задержали, – добавил Юра, – ходил бы теперь так же и жаждал чужой крови! Понял?!

Хомяков уставился вниз. Картина действительно была ужасающая. Некоторые монстры задрали головы и смотрели на Хомякова голодными глазами. Их рты приоткрылись, Хомяков мог видеть в них острые клыки.

– Дед Семен, – сказал Коновалов, – как ты посмотришь, если я отсюда на монстров поссу? Я считаю, это было бы мощно!

Абатуров наморщил лоб.

– Ссать с церкви – большой грех. Но ссать в самой церкви – это вообще ни в какие ворота…

– Это я понимаю, – Коновалов посмотрел вниз. – Но мы же не просто оправляемся в неположенном месте, ссым с колокольни, а выражаем протест нечистой силе, мочимся ей на голову.

– В Евангелии нигде про такое не написано, – сказал Абатуров раздумчиво. – А раз не написано… Эх, была не была! – он подошел к перилам и расстегнул ширинку.

Коновалов и Мешалкин присоединились. Зажурчали.

Абатуров вспомнил, какой разговор состоялся у него в войну с его фронтовыми дружками:

– … А я высоко жить не привык, – сказал Семен. – У меня от высоты голова кружится и тошнит. Я в Москве на Чертовом колесе катался и блеванул оттуда.

– Ну и прекрасно, – сказал Мишка. – Снизу, например, фашист идет, а ты на него сверху блюешь.

– Или ссышь, – добавил Жадов…

Эх, Андрюха и Мишка, вот и осуществились наши мечты… Только я-то вот наверху, а вы внизу…

– Чего это там светится? – дед Семен прищурился. – Вроде, машина едет какая-то… – Он застегнул ширинку.

– Смотрите! – Мешалкин показал рукой на пол. Крест, оставленный тут с прошлого раза, засветился. Абатуров поднял его и выставил перед собой.

Светлый луч пронзил ночную тьму и высветил из мрака мчавшуюся в сторону церкви черную иномарку. За иномаркой что-то бежало, но в свете луча оно метнулось в сторону и исчезло.

Вампиры, окружавшие плотным кольцом церковь, расступались и прятались подальше от Божественного луча.

Машина мчалась по коридору, проложенному лучом, как Микки-Маус из старого диснеевского мультика лез в цирке по лучу прожектора, пока его не выключили. Абатуров крикнул:

– Мишка, вот тебе крест! Беги открывай дверь!

– Не надо! – отказался Коновалов. – Ты, дед, отсюда лучше посвети! – он побежал вниз.

Все они откуда-то знали, что тот, кто ехал в БМВ – друг.

3

Углов пришел в себя и никого поблизости не увидел. Только лампада тускло горела под иконой Богоматери, создавая на ее лице причудливые узоры светотени. Петьке стало немного жутко и захотелось выпить. Всё тело болело. Особенно болело горло. Петька провел по нему рукой и поморщился. Он смутно припомнил, что после того как он очнулся от удара током, какой-то придурок налетел на него в темноте, повалил и пытался придушить. Дальше Петька не помнил.

Он поднялся на ноги и обошел пустую церковь по периметру.

Куда же все подевались? Здесь же должно быть полно народу! Мишка, дед Семен, еще этот москвич…

Страшно хотелось похмелиться.

Углов остановился. В церкви должен быть кагор, —подумал он. – Его пьют, как кровь Христа.

Он повертел головой и принюхался. Пахло ладаном.

Где-то он рядом!..

4

Коновалов по крутым ступенькам сбежал вниз и увидел сидевшего в углу Петьку. Рядом с ним стояла наполовину пустая трехлитровая банка с вином.

– Оставь! – крикнул Коновалов на бегу.

Он подскочил к двери, отодвинул засов и распахнул ее. В дверь влетел крепкий стриженый парень с выпученными от ужаса глазами.

Мишка захлопнул за ним дверь и задвинул засов.

Человек упал на колени и стал креститься на иконы.

Сознание у Мишки раздвоилось. Он хотел заняться гостем, но понимал, что в банке кончается вино.

Коновалов подошел к Петьке, отобрал банку и прильнул к краю. Душистое сладкое вино потекло в горло. Предпоследний раз, когда он пытался выпить в доме Углова, вкус был совсем не такой. В церкви он пьет душистое сладкое вино, а там он пил мочу мертвеца. Большая разница. Подумав об этом, Мишка едва не поперхнулся, но вспомнил, что только что отомстил са-танистам, поссав на них с колокольни. Он успокоился и сделал еще несколько больших глотков.

Потом он вспомнил, что не один. Мишка посмотрел на банку и не стал ее допивать. Он подошел к молящемуся, тронул его за плечо и сказал:

– На, брат, глотни… Только немного…

Незнакомец, не глядя, взял банку, глотнул, вернул Коновалову и продолжил молитву.

С колокольни спустились Абатуров, Мешалкин и Хомяков со связанными руками.

Заметив банку, Абатуров поморщился:

– Ах, алкаши! Добрались всё же!.. Незнакомец последний раз перекрестился и встал.

– Ты кто, мил человек? – спросил дед Семен.

– Леня Скрепкин… Что тут у вас творится?!

5

Они рассказали друг другу про то, что с ними произошло.

– … И обе они остались в «Скорой помощи», – закончил Скрепкин свою историю. – Надо же как-то им помочь? Ведь так же? Нельзя же их там бросить?

– Эх, Леня, – дед Семен вздохнул, – теперь им едва ли поможешь… Ты пока еще не очень в курсе, а у нас тут кошмар чего творится. Вон у этого, – он показал на Мешалкина, – жену с детьми того. А у этого – дочку с внуками… – Хомяков дернулся, но промолчал. – Конец твоим женщинам… И всей бригаде «Скорой помощи» тоже…