Красный мотор

— Хорошо. Готовьте предложения по танку. Но, — он поднял палец, — в обстановке полной секретности. Официально — развитие металлургии и станкостроения. О танках — только мне лично.

— Понял, товарищ Сталин.

— И еще, — он вернулся к столу. — Бауман говорит, вы хорошо работаете с молодыми специалистами. Это правильно. Нам нужны свои, советские инженеры.

Он посмотрел на часы:

— Через неделю жду подробный план по всем направлениям. С цифрами, сроками, ответственными. Действуйте, товарищ Краснов.

Я собрал документы. У двери Сталин окликнул меня:

— И помните — главное сейчас металлургия. Без нее ни станков, ни танков не будет. Все остальное потом.

Когда я вышел из кабинета, уже темнело. В приемной все так же негромко работал секретарь. За окнами догорал закат, окрашивая кремлевские стены в густой багровый цвет.

Спускаясь по лестнице, я мысленно выстраивал план действий. Задача грандиозная — создать техническую базу для будущего рывка. Но теперь, с поддержкой на самом верху, это реально.

Глава 13 Интересное предложение

Утро началось как обычно, с разбора накопившихся за время московской поездки документов. Я просматривал отчеты, делал пометки, раздавал поручения. Новый план, одобренный Сталиным, требовал серьезной перестройки всей работы.

В приемной негромко потрескивал новенький телефонный аппарат. За окном серое осеннее небо обещало дождь, возможно с переходом в снег. Головачев, как всегда безупречно одетый, аккуратно раскладывал на столе документы, требующие моего внимания.

— Леонид Иванович, — он протянул мне очередную папку, — здесь расчеты Величковского по новым маркам стали. И еще…

Телефонный звонок прервал его доклад.

— Да, соединяйте, — кивнул я секретарю.

— Дорогой Леонид Иванович! — раздался в трубке знакомый басовитый голос. — Это Лисицын беспокоит, Сергей Павлович.

Я невольно улыбнулся. Профессор Лисицын, заведующий кафедрой экономики Промакадемии, был известной фигурой в московских научных кругах.

Мы встречались на различных совещаниях, он помогал нам пару раз с подачи Величковского, но особой близости никогда не было. И вдруг такой теплый, почти дружеский тон…

— Слушаю вас, Сергей Павлович.

— Знаете, тут такое дело… — его голос стал чуть тише. — Собираемся сегодня вечером небольшой компанией в «Метрополе». Исключительно неформально, обсудить некоторые научно-производственные вопросы. Не окажете честь присоединиться?

Я откинулся в кресле, машинально постукивая карандашом по столу. За годы работы в бизнесе, еще в своей прошлой жизни в двадцать первом веке, я научился чувствовать подтекст таких «случайных» приглашений.

— В котором часу, Сергей Павлович?

— В семь, отдельный кабинет. Публика исключительно интересная, вам понравится.

«Публика», значит. Интересно, кто еще будет на этом «неформальном» ужине?

— Благодарю за приглашение. Постараюсь быть.

— Замечательно! — В его голосе прозвучало плохо скрытое удовлетворение. — Будем ждать. До вечера!

…Я положил трубку и задумался. Странное приглашение. Лисицын… Где-то я уже слышал о его связях. Набрал внутренний номер лаборатории.

— Николай Александрович? Зайдите ко мне, пожалуйста. Есть вопрос по вашим расчетам.

Через несколько минут Величковский, слегка запыхавшийся после подъема по лестнице, входил в кабинет. Его неизменное пенсне на черной ленте чуть запотело.

— Что-то не так с расчетами, Леонид Иванович?

— Нет, расчеты как раз в полном порядке. — Я указал на кресло. — Присаживайтесь. Скажите, вы хорошо знаете профессора Лисицына из Промакадемии?

Величковский снял пенсне, достал батистовый платок:

— Сергея Павловича? Не особо близко. Пересекались на научных советах, конференциях. А что?

— Только что звонил, приглашает на ужин в «Метрополь». Показалось странным.

— В «Метрополь»? — Величковский задумчиво протер стекла. — Хм… Знаете, я слышал, он в последнее время часто бывает в компании Брянцева из наркомфина. Говорят, они старые приятели еще по университету. Но я в эти дела не вникаю, занят исключительно наукой.

Я внимательно посмотрел на профессора. За внешней рассеянностью старого ученого скрывался острый ум.

— Что скажете о самом Лисицыне?

— Толковый экономист, между прочим. Хотя… — он помедлил, — в последнее время больше занимается организационными вопросами, чем наукой. Читает какие-то особые лекции для ответственных работников.

В кабинете повисла пауза. За окном продолжал лить мелкий дождик.

— Ладно, — я перевел разговор, — давайте все-таки посмотрим ваши расчеты по новому составу стали.

Следующий час мы обсуждали технические детали. Но мысли то и дело возвращались к предстоящему вечеру. Что-то подсказывало, ужин будет непростым. Там наверняка будут ответственные работники. Ох как не хотелось с ними связываться.

День выдался напряженным. После разговора с Величковским я успел провести совещание с Воробьевым по новым станкам, просмотреть чертежи Зотова и даже заехать в литейный цех, где шла отладка технологии производства специальных сталей.

К шести часам вечера, когда за окном уже стемнело, я вернулся в кабинет. Дождь усилился, укрывая московские улицы мокрым покрывалом. Достал из сейфа папку с последними расчетами, может пригодиться, если разговор зайдет о технических вопросах.

Степан уже ждал у подъезда с заведенной машиной. Я все также предпочитал пользоваться простым «Фордом», а не представительским «Паккардом» — меньше привлекаешь внимания. Да и Сталин недолюбливал показную роскошь.

— В «Метрополь», — сказал я, устраиваясь на заднем сиденье.

Машина тронулась, скользя по залитым дождем улицам. Москва преображалась в осенних сумерках. Горели витрины магазинов, по Тверской спешили последние трамваи, из булочных тянуло теплым хлебным духом.

У входа в «Метрополь» швейцар в расшитой золотом ливрее почтительно распахнул дверь. В вестибюле тепло и светло, из ресторана доносились приглушенные звуки джаз-банда. Гардеробщик принял мое пальто, смахнув капельки дождя.

— Товарищ Лисицын ждут в отдельном кабинете, — метрдотель в черной паре элегантно указал направление.