Крепче цепей

— Вон он, — сказала она. — Настоящий Аркад.

Данденус чуть не спросил, многих ли Аркадов она видела, но воздержался. Это было бы ребячеством: если бы она встречала кого-то из них, то выразилась бы иначе.

Вместо этого он попытался навести свое зрение на резкость. Он разглядел стройного темноволосого мужчину в голубом — вероятно, Аркада, — но взор его все время возвращался к дяде Тау, как Данденус стал называть его про себя, такому импозантному в зеленом с золотом наряде, особенно на фоне своей великолепной мозаики. Центром внимания там, внизу, тоже был Тау, а не Эренарх, как следовало бы ожидать, — Данденус ясно это видел.

Мальчик облокотился на перила рядом с Эми, не замечая, как низко перегнулся сам. Отец тоже находился в той группе. Чувствуя себя не совсем непринужденно — на это указывали скрещенные руки, — он, однако, кивал и улыбался, и Данденусу показалось, что в наклоне его головы проскальзывает гордость. Однако никакой враждебности к ненавистному шурину в нем не замечалось.

— А рядом — супруга покойного Эренарха. Я видела ее как-то раз. Приглашает Эренарха на танец. Вот бы мне набраться храбрости! А волосы у нее все еще каштановые. Фу, как скучно!

— В последний раз, когда я виделся с матерью, она сказала, что при дворе теперь моден естественный цвет.

— При дворе, — повторила Эми, и Данденус почувствовал, что ее интерес к нему обострился, когда он упомянул о матери.

«Моя мать — тоже Шривашти», — подумал он. Это как-то оправдывало его гордость великолепным дядиным кораблем. И Эми, видимо, тоже решила, что он здесь свой.

Она перегнулась еще ниже и наморщила лоб, вслушиваясь в разговоры внизу. Что она такое могла услышать? Данденуса, отуманенного выпивкой и курением, слух несколько подводил, да это и к лучшему. Он смотрел на девочку, думая, как бы отвлечь ее внимание от взрослых на себя.

— Лусор, — сказала вдруг она, отклонившись назад, и платье соскользнуло с ее плеча еще ниже. — Я уже где-то слышала это название.

— Лусор, Каэрдре IV, — автоматически произнес Данденус, назвав основные атрибуты системы и ее местоположение в его космическом октанте. — Отец заставил меня запомнить все системы Центральных Тетрад, когда меня назначили наследником, — добавил он, стремясь произвести на нее впечатление. — А что?

— Почему же тогда старик — вон тот, с большими ушами — так замер, услышав это слово?

Данденус прищурился, замечая легкие перемены в кругу взрослых. Мужчина, сопровождавший Нг, действительно притих, зато отец, к его облегчению, оживленно беседовал с Тау.

— Семья Л'Ранджа, — сказал Данденус и вспомнил: — С ними связан какой-то скандал. Теперь там управляет кто-то другой. — Посмотрев на человека с большими ушными мочками, он добавил небрежно: — Он гностор и кавалер — Врат Феникса, кажется, Омилов, из младшей ветви Зигелей.

— Странно, — проронила Эми, постукивая ногтем по зубам.

— Что странно? — Данденус в нетерпении смял несколько хрупких цветков у перил.

— Что это название так его насторожило.

Но Данденус уже утратил интерес к политике. Он нарочно смял еще несколько цветов. Ароматные лепестки полетели вниз, на плечи и волосы взрослых. Никто из них этого не замечал, и Эми хихикнула.

— Давай поспорим, кто с кем будет спать сегодня? — шепнул Данденус, придвинувшись к ней. Ее волосы пощекотали ему ухо, теплое дыхание пахло пряным дымом.

— Я могу придумать занятие поинтереснее, — шепнула она в ответ.

Желание Данденуса перешло в томление, но это было даже приятно.

Не успел он подобрать ответ, Эми отошла в сторону, прихватив с собой еще нескольких их ровесников. Данденус никого из них не знал, а Эми была ему знакома по школе. Там она держалась на расстоянии, но здесь проявила дружелюбие.

«Потому что я теперь наследник, и этот прием устраивает мой дядя».

Эта мысль не вызвала в нем разочарования. Для чего же тогда власть? Он улыбнулся про себя, слушая, как другие болтают о Садах Аши — какой, мол, там обалденный невесомый спортзал, лучше даже — тут голоса понизились до шепота, — чем в закрытой части базы, где флотская молодежь может тренироваться в свое удовольстве. Сады недавно подверглись обновлению, и кто-то — один Профет — устраивает там вечер. Надо будет пойти туда всем вместе и разведать, чтобы в знаменательную ночь занять лучшие площадки.

Данденус соглашался со всем, что предлагалось, почти не слушая. Не так уж это важно. Он наслаждался признанием сверстников и тем, как Эми переплела его пальцы со своими.

* * *

Себастьян Омилов, в последний раз поклонившись своей даме, упал на сиденье транстуба и закрыл глаза.

С уходом Марго Нг вся энергия покинула его. Он глубоко дышал, перебарывая клаустрофобию, — он знал, что это просто стресс. Тианьги транстуба производило тот же лишенный запахов, идеальный по химической композиции воздух, который можно встретить в транстубах всей Панархии. Все здесь работало как надо, и тем не менее он тосковал по Шарванну — по ночному небу над головой и холодному бризу, пахнущему землей и садом.

«Моего дома больше нет». Он прижал ладони к глазам, подавляя отчаяние.

Но оно не проходило. В ушах звучал вкрадчивый голос Архона Шривашти на этом проклятом приеме: «...незадолго до того, как Тареда Л'Ранджа и меня утвердили в правах Архонов — меня на Тимбервелле, а его на Лусоре...»

Разговор шел о памяти, и это замечание могло быть случайным, но оно вонзилось в сердце Себастьяна, как шип. Возможно, он сказал это случайно — но вряд ли. Тау знал, что Себастьян тоже был там и пил за здоровье своего лучшего друга Тареда в ночь его торжества. «Но с какой целью? Чтобы отпугнуть меня от политики? Я слишком стар для нее, Тау. Слишком стар и полностью лишен иллюзий».

Лицо Тареда упорно не желало уходить из памяти — смеющееся, лучащееся честностью и умом. Официально празднество быстро сменилось буйным весельем, как часто бывало в присутствии Илары.

Илара, Илара. Это горе никогда не пройдет, но теперь к ее вечно живому, любимому образу добавились лица его друзей. Как молоды были и он, и они, как много обещали, какие планы строили. И как много из них уже ушло из жизни.

Наома, Таред, Илара, Танри...

Капсула остановилась, и Себастьян с трудом поднялся на ноги. Он как-то сразу постарел. Старый, усталый неудачник.

Он даже своему бывшему ученику не может помочь. Когда Брендон показал нос всему правительству и сбежал с собственной Энкаинации, где после взорвалась должарская бомба, он лишил Себастьяна возможности помочь ему.

Дверь заскрипела, открываясь, а он все стоял, пытаясь вновь обрести цельность и равновесие, и глядел на огни над головой. Звезды...

Звезды. Он вспомнил о своей работе, и остатки прежней энергии зашевелились в нем. «Не такой уж я неудачник», — подумал он, сходя по пандусу к Обители. У него есть проект «Юпитер», и тайны Ура ждут разгадки. Политика — это для молодых, а вот Ур...