Крепче цепей

— Они определили координаты не слишком точно — иначе им не понадобилось бы идти в этот рейс. Тут все дело в выжигателях мозгов: блондинка говорит, они совсем спятили, когда увидели гиперрацию. Но они как-то чувствуют эту урианскую станцию, которую нашел Эсабиан, — они, келли и двое рифтеров. Но эйя у них главные, и они захотели лететь на той «колумбиаде»: она как бы заменяет им родной улей. А должарианка, по слухам, классный пилот.

— Главное, что Омилов этого захотел — ну и сделал по-своему, — проворчал Уль-Дерак. — Что до остальных, Крайно умеет держать язык за зубами, а рифтеры с капитаном не едят. Зато ты, я слышал, была там вчера вечером, — сказал он Варригаль. — Какой он, Эренарх?

— Он Аркад. — Певучие интонации младшего лейтенанта показались Галену сдержанными. — Как раз такой, как можно ожидать от Аркада. Больше о нем ничего не скажешь.

Все снова примолкли, испытывая, быть может, ту же растерянность, те же противоречивые эмоции, что и Гален. Всю последнюю неделю они пытались разобраться в круговороте событий вокруг наследника Панархии. Одно время казалось, что его вот-вот низложат; затем он как-то вдруг, с помощью Омилова, не только утвердился у власти, но и заявил о своем намерении принять участие в спасательной экспедиции. Гален ощутил прилив гордости от того, что наследник Изумрудного Трона находится у них на борту.

— Интересный факт я выискал в историческом чипе, — сказала Выхирски. — Если наша миссия будет успешной, это будет первый случай за четыреста лет, когда на корабле Флота окажется одновременно и правитель Тысячи Солнц, и его наследник.

— А правда это насчет результатов его экзамена? — спросил Уль-Дерак у Нилотиса.

— Капитан говорит, это просто позор, что ему не дали офицерского звания.

Кто-то присвистнул: разбрасываться похвалами было не в обычае капитана Нг.

Уль-Дерак со смехом потряс головой.

— Ну и времена! Рифтеры, должарианцы, старый профессор, который вдруг оказывается прерогатом...

— Старая Гурли от этого прямо кипятком писает, — сказал Нилотис.

Гален навострил уши. Коммандер Гурли была на «Грозном» старшим инфонетиком и состояла почти что в симбиозе с компьютерами огромного корабля.

— Гурли?

— «Грозный» был жестко связан с Аресом, когда Омилов осуществил свою прерогативу. Вирус прошел по каналу связи и подчинил себе все функции корабля так же, как и на Аресе. Какое-то время гностор мог делать с кораблем все что угодно: стрелять из рапторов, гонять двигатели в суперкритическом режиме — абсолютно все.

Среди нового молчания Гален представил себе, что значит иметь в своих руках такую власть — хотя бы на короткий срок.

— Но ведь такие чрезвычайные меры недолговечны? — сказала Варригаль. — Ведь гностор уже не командует нами?

— Нет. — Нилотис потянулся и зевнул. — Определенного срока не предусмотрено, но в данном случае, думаю, Омилов отказался от своих полномочий, как только Эренарх отдал свой первый приказ. Теперь уж все: вирус никогда больше не подчинится ему.

— И Гурли может спать спокойно, — хмыкнул Уль-Дерак. — Ты всех этих рифтеров видела, Танг?

— Пришлось, — кивнула она. — Тот здоровяк, который у них будет связистом, повар и музыкант. Блондинка плутует в карты — это мне мой мичман сказал. Будьте осторожны. — Все посмеялись, и Танг продолжала: — А вот этот рыжий мальчишка, кадет по возрасту... — Она покачала головой. — Вы бы видели, как он треплется с келли! Так жестикулирует и ухает, точно у него самого три руки.

— Обалденные существа эти келли, — сказала Выхирски. — С ними здорово интересно разговаривать. А вот как подумаешь, что эти маленькие выжигатели мозгов шляются по всему кораблю...

У Периата затекла шея от неудобного положения, но он держался, желая видеть лица офицеров. Его вознаградила театральная дрожь, изображенная Уль-Дераком.

— Брр! И не говори. Ты когда-нибудь видела чипы про эйя и про то, что они могут с тобой сделать?

— Пожалуйста, не надо перед завтраком, — улыбнулась Варригаль. — Впрочем, я слышала, что они почти все время сидят у себя в каюте.

— И эта их должарианка не лучше, — с чувством сказала Танг. — Мало того, что она темпатка — говорят, что с помощью эйя она и мысли может читать. Хорошо еще, что она большей частью держится особняком.

— Кто ее упрекнет? — засмеялся Нилотис. — Думаете, ей так приятно знать наши мысли, если учесть, как большинство людей на борту относится к рифтерам? А темпатам, я слышал, никогда не удается до конца подавить свою эмоциональную чувствительность.

— Мзинга говорит, капитан приказала всей навигационной службе держаться подальше от нее, — заявила Варригаль.

— Как это? Почему? — одновременно воскликнули несколько человек.

— Не знаю, но думаю, что из-за Геенны. Старшие офицеры тоже ее избегают.

— Не без причины, полагаю, — мрачно уронила Танг. Периат заерзал на сиденье. О Геенне никто ничего не знал — кроме того, что оттуда не возвращаются. Остальное относилось к области предположений — как правило, неприятных, а иногда просто жутких.

— Геенна, — ровным голосом произнес Нилотис. — Думаете, на ней можно жить?

— Не стоило бы везти преступников в такую даль, чтобы просто выкинуть их из шлюза.

— А может, и стоило бы, если учесть, как люди боятся этого места. — Возможность столь хитрого замысла привела Выхорски в восторг. — И вы знаете, почему еще Тотокили выпрыгивает из штанов: скачковые работают на ста десяти процентах — не для того ли, чтобы попасть туда раньше, чем Его Величество выбросят из шлюза? Думаете, должарианцы знают больше, чем мы?

— Телос, Бали, откуда ты только выкапываешь такие идеи? — рассердилась Танг.

— А что, у тебя есть получше? — с вызовом бросила лейтенант.

— Сбавьте до нуля, вы двое, — лениво заметил Нилотис. — Поживем — увидим. Мы ведь как-никак получим премию, и я лично намерен выжить, чтобы ее потратить. — Он встал и зевнул. — Но это мне не удастся, если я не сосну малость прямо сейчас.

На этом разговор прервался, и офицеры разошлись. Дверь за ними закрылась, и Гален услышал, как Выхирски сказала: «Приятных сновидений, Мдейно».

Мичман повел плечами, пытаясь стряхнуть с себя мрачные картины Геенны, переполняющие его ум. Как же, дождешься тут приятных сновидений.

* * *

ГЕЕННА

Каменные плиты под ногами уступили место голой скале, и стены мокро поблескивали при свете факелов. Лондри содрогнулась, когда они прошли мимо колонии пещерных пауков, которые висели в трещинах потолка, раздувая в унисон свои похожие на виноградины тела.

Гат-Бору шел впереди с факелом из каменного дерева, согнувшись чуть ли не пополам. За ним шел Лазоро — во весь рост, но в кои-то веки молча. Степан ковылял рядом с Лондри, опираясь на трость, а сзади двигалась надежная масса Ани.