Крепость

– Est-ce que vous avez un gazog;ne? – спрашиваю теперь старика. – Nous payons – m;me le doub-le.

Он отвечает:

– Mais vous n’etes pas Fran;ais.

– Mais non. Qui ; un gazog;ne?

– Le maire.

– O; est-ce qu’il habite?

– Il est mon voisin , – произносит старик и показывает направление.

Бартль хочет напустить на себя воинственный вид и говорит:

– Allons!

Делаю знак «кучеру» следовать за нами тремя на «ковчеге».

Бургомистр дома. На его лице отчетливо виден страх. Все же он берет себя в руки и спрашива-ет:

– Allemands? Немцы?

– Mais oui! Pourquoi cela vous ;tonn;?

– Parce que…

– Parce que?

– Des chars am;ricains sont pass;s ici – il n’y ; qu’une demie heure … mon colonel .

Эти его слова действуют на меня как удар поддых. Как говорится, дыхание перехватило. Впер-вые смотрю на мои часы и испытующе спрашиваю:

– Une demie heure?

– ; peu pr;s…

– Tr;s bien.

Теперь ошарашенный мэр пристально вглядывается в меня.

– Un grand contingent?

– Mais oui, mon colonel! – Je dirais…

– Tr;s bien. C’est pour cela que nous sommes ici…

Почти вплотную приехали! Бургомистр тоже едва может понять это. Но надо бы еще прозондировать почву:

– Direction nord? – спрашиваю его.

– Mais oui! – поспешно подтверждает бургомистр.

Теперь он удивляется, как точно я все знаю. Разгаданный замысел дает победу тому, против кого он направлен! – хочу ответить ему – или что-то подобное, но правильные слова совершен-но вылетели из головы. Потому изображаю все так, будто мы должны срочно следовать за вра-гом по пятам.

Бургомистр, кажется, очень обрадовался тому, что так легко отделался, и без обиняков утверди-тельно отвечает на мой вопрос, есть ли у него дрова для нашего «gazog;ne». А уж затем насту-пает обязанность Бартля и «кучера» следовать за ним в сарайчик во дворе, в то время как я стою на стреме.

«Кучер» широким жестом отдает бургомистру три старых мешка в обмен на новые, которые, как признался бургомистр, он для нас специально подготовил. Я все же хочу заплатить за дро-ва. Но бургомистр никак не желает принять оплату. И все равно отдаю ему несколько банкнот из моей толстой пачки.

– Mais c’est trop! – возражает бургомистр, однако теперь гораздо бодрее.

– Acheter des fleurs pour votre femme ou des jouets pour les enfants! – советую ему.

Теперь это воспринимается как совершенно великолепная шутка. Банкноты исчезают в карма-нах мэра. Мы должны попробовать водку бургомистра. Старый крестьянин подтверждает гло-тательными движениями, что она хороша.

Отвечаю:

– Большое спасибо, но нам надо спешить.

И поворачиваюсь к своим бойцам:

– Давайте, давайте, уходим! – а в следующий миг залезаю на крышу «ковчега» с проворством опытного гимнаста, и кричу:

– Валим отсюда...!

Нам теперь даже машут руками – будто родственникам, которые находились в гостях.

Проехав с километр от деревушки, снова даю сигнал остановки. Бартль тут же выпрыгивает из кабины и стоит рядом с «ковчегом».

– Если Вы все еще не поняли, хотя и должны были уже, – объясняю ему с крыши вниз: – Мы следуем за Янками по пяткам. Так, по крайней мере, я это объяснил тем двоим. Они не должны думать, что мы бежим.

– А я тоже поверил...

– В церкви, Бартль. Верить можно только в церкви! Они для того и были построены: специ-ально для этого!

Со старым чертовым болтуном я становлюсь властелином своего страха. При этом размышляю: А что мы будем делать, если подойдет еще и вторая группа янки? Остановиться ли нам и спря-таться в придорожных кустах? Или продолжать движение? Оставаться ли нам вместе или рас-сыпаться по отдельности, разбежавшись в стороны? – Будем ориентироваться по ситуации! го-ворю себе. Если такое и должно случиться, то уж конечно не в открытом поле, а, вероятно, где-нибудь между домами и кустарником.

Дорога делает несколько изгибов, и мне это нравится. А вот если бы сейчас нам навстречу вы-шел американский танк... То пиши пропало! Никто уж тогда не поможет!

– Где много собак – там зайцу смерть, Вы же знаете это! – говорю Бартлю.

– Наглость – втрое счастье – можно и так сказать! – бурчит Бартль в ответ.

– Таким Вы мне больше нравитесь! – «La r;alit; d;passe la fiction» , мой дорогой Бартль. Ясно лишь одно: Здесь все становится настолько непредсказуемым, что и во сне не приснится. И те-перь Вы должны приготовиться вести, по крайней мере, Вашу собственную «c’est la guerre» , и это скоро вполне может произойти...

Бартль одаривает меня своим обычным скептическим взглядом.

– Да мне по барабану, господин обер-лейтенант! – выдает он, наконец.

После чего интересуется, как это я смог узнать в ошлепках на дороге жевательную резинку.

– Я видел точно такие же пятна в Риме, на мраморных ступенях – марки Wrigley!

– Вы были в Риме, господин обер-лейтенант?

– Да, сразу после экзамена на аттестат зрелости.

– Ну, так-то конечно, Вы знаете в этом толк, господин обер-лейтенант!

– Потому что я был в Риме после моего экзамена на аттестат зрелости?

– Нет, господин обер-лейтенант, – заикается Бартль. – Я имел в виду – Вы знаете янки!

– Жевательная резинка, думаю, входит у янки в продовольственное снабжение войск! И потому делает их произношение довольно своеобразным. Без жевательной резинки в пасти они, навер-ное, вовсе не смогли бы договариваться о чем бы то ни было.

– С ума сойти! – удивляется Бартль.

Nogent-sur-Vernisson – так называется местечко, которое мы должны проехать последним.

Ладно: Пропади все пропадом, но сейчас я испытываю сильный голод и жажду. Неудивительно: Вчера едва лишь перекусил, а сегодня с утра во рту ни маковой росинки.

А потому: Найти съезд и исчезнуть с дороги.

Обнаруживаем маленькую рощицу, которая дает нам хорошее укрытие, и Бартль неспешно принимается за работу.

Только не нервничать!

Но вскоре я испытываю беспокойство и разворачиваю свою карту, которая все больше стано-вится менее читаемой: Определяю по карте, что мы, если будем двигаться и дальше прямо, прибудем в Фонтенбло – и тут я нахожу Версаль.

Меня так и подмывает: Если мы сделаем маленький обход, всего лишь немного свернем на за-пад, то я смогу связать друг с другом два знаменитых имени: Fontainebleau и Versailles. Эти на-звания звучат так же великолепно как названия замков у Loire.