Крепость

Это звучит как издевка. Присаживаюсь напротив и теряюсь в догадках, считать ли эти слова своего рода решением моей судьбы.

У Масленка наверняка заготовлено что-то еще. Он буравит меня долгим взглядом, а затем произносит: «Я хотел бы, чтобы вы, как можно скорее, выехали в одну из фронтовых флоти-лий – в седьмую или девятую. Может так статься, что нам, в скором времени понадобится от вас срочный материал! Вам не надо объяснять, в чем дело…».

«В скором времени» – повторяю про себя. Звучит довольно парадоксально и несколько зло-веще.

– К тому же эта ваша новая книга, которую, полагаю, вам удастся лучше подготовить во Франции, – продолжает Масленок смотря мне в глаза.

Начинаю терять чувство реальности. И пока Масленок, откинувшись в кресле, закуривает сигарету, и ее приятный дымок поднимется тонкой струйкой вверх, у меня появляется мгнове-ние подумать: Сначала с картин исчезает Геббельс, затем ничего не выходит с портретом Дёни-ца, потом протрубили отбой Великой Германской выставке искусств, а теперь речь вообще за-шла о моей новой книге и все заключено в словах: «Вам не надо объяснять». Был ли этот разго-вор случайным или специальным сообщением для меня?

В следующий миг узнаю, что должен выехать уже завтра утром – а именно на самолете Ю-52 из Темпельхофа в Париж. Там доложить в Отдел о прибытии и проследовать далее к месту назначения поездом.

– Однако мне нужно еще связаться с несколькими служебными инстанциями, господин капитан!

– Забудьте обо всем! – решительно прерывает меня Масленок. – Завтра утром будут готовы ваши документы. Я имею в виду новое удостоверение военкора, за подписью генерал- фельд-маршала Кейтеля.

Не могу придти в себя от очередной новости. Но что поделаешь? Не каждому выпадает та-кой шанс – убраться из Берлина на передовую. Тяжело вздыхаю. В конце концов, Масленок мой покровитель и хочет отправить меня в мнимую безопасность.

– Как я уже сказал: Вам необходимо как можно скорее выехать и вернуться во флотилию.

Смотрю не мигая в розовое лицо капитана. На нем ничего нельзя прочитать, т.к. взгляд на-правлен в столешницу письменного стола. А затем, слегка гнусавя, он продолжает: «Ваши дамы арестованы…»

Что это значит: Ваши дамы арестованы…? Я что-то не понял, что он сказал. Что значит: Ва-ши дамы? Он же не имеет в виду Симону?!

– И именно в Бресте, – голос Масленка доносится до меня словно издалека: – Одна ваша очень близкая дама…

В Бресте? Симона в Бресте? Но ЭТОГО не может быть! Однако Масленок продолжает: «В Ла Боле тоже – своего рода волна арестов…».

В голове проносится молнией: Вот это новость так новость! Надо сдержаться! Не мигая, смотрю на Масленка и пытаюсь осознать услышанное.

Чувствую себя так, словно Масленок по ошибке зачитал не ту строчку из рукописи, предна-значенную для совершенной другой ситуации. Тон его голоса тот же что и прежде, да содержа-ние изменилось.

Масленок молчит. Он выдерживает мой прямой взгляд. Секунда, кажется длится вечно. На-конец он произносит: Я хотел сказать вам только это.» Снова пауза, на этот раз короче, а затем тем же, долгое время сдерживаемым тоном: «вам надо позаботиться о том, чтобы ваша вторая книга как можно быстрее увидела свет. Вероятно, для освежения памяти вам надо будет выйти в море. Это было бы лучше всего…»

В эту секунду до меня доходит весь смысл сказанного: Симона арестована!

Я все время боялся услышать именно это известие.

Но, то, что она будет сообщена мне здесь, в Берлине, через Масленка…. Однако это должно было когда-то произойти! Симона делала слишком большие ставки. Надо собрать в кулак всю волю, чтобы не выдать своего испуга. Ничем его не выказать. Напустить на себя ледяное хладнокровие. Ни шелохнуться, ни кашлянуть. Говорить ясно и от-четливо! Не бледнеть! Не моргать! Масленок ведет себя так, словно совершенно случайно шеп-нул мне эту информацию – и теперь следит за моей реакцией. Сидит, делая вид, что вниматель-но изучает поверхность стоящего перед ним письменного стола, однако по всему видно, что внимательно следит за мной, каждым моим движением.

– В Бресте находится ваш бывший командир… – произносит он деловито. Едва соображаю, что могу сказать в ответ, как Масленок добавляет: – На должности командира флотилии, как мне доложили…

– Так точно, господин капитан! – выпаливаю, кажется, слишком громко и быстро. Одновре-менно думаю: что же это такое? Все звучит как-то уж очень странно. Самодовольно, я бы даже сказал, слишком уж цинично. Меня вдруг пронзает острое чувство того, что Масленок знает гораздо больше, чем позволил мне узнать. Я внезапно замираю оттого, что ясно представил, что Масленок мог бы знать ВСЕ.

Но какое отношение ко всему сказанному ранее имеет Старик? Что там произошло? Что слу-чилось в Бресте?

– Вы должны вернуться как можно быстрее… – произносит Масленок безапелляционно и, словно подводя итог нашему разговору.

Вернуться? Что значит «вернуться»? Хочу спросить, но буквально давлюсь вопросом. В Ла Боль? В Брест?

Масленок сидит, откинувшись в кресле и попыхивая очередной сигарой. Густой дым соз-дает уютную, совсем неслужебную, атмосферу. Если Масленок так ведет себя, то он, наверное, должен мне еще что-то рассказать.

Мои мысли прерываются его голосом. Провожая взглядом очередное кольцо сигарного ды-ма, он произносит:

– Ваша французская знакомая – архитектор?

Архитектор? Отзывается во мне эхом. Это еще что за новости?

Просто счастье, что Масленок не смотрит на меня в этот момент: Все его внимание погло-щено выпускаемыми им дымовыми кренделями. Вероятнее всего, он и не ждет от меня какого-либо подтверждения или опровержения. Потому все так же, равнодушно продолжает:

– Из-за особых способностей вашей дамы, она была – вполне официально – затребована в Брест. Во флотилию….

Господи! Архитектор – особые способности – затребована во флотилию? У меня кружится голова. Откуда все это известно Масленку?

Мой визави глубоко вздыхает и смотрит на меня своими чистыми ясными голубыми глаза-ми:

– Деятельность вышеупомянутой дамы длилась не очень долго – всего лишь до ее ареста….

Затребована в Брест – а затем арестована? Кем интересно бы знать? Старик, видно, в доволь-но трудном положении. А я?

Для Масленка дело кажется законченным. Он развивает тему:

– До отъезда вам вот что еще надо сделать: поехать в Карлсбад и получить разрешение на бумагу. Мне сообщили, что оно уже там готово. В вашем издательстве его уже давно ждут. А вообще-то, лучше я поеду с вами. Телефон у них как надо сейчас не работает. Ничего, прогулка мне не повредит.

Прямо дом сумасшедших какой-то: почему это Масленку тоже туда надо? Может он хочет меня основательно попотрошить – но за стенами своего кабинета, который имеет уши?

Масленок прикрепляет к поясу ремень кортика и натягивает на руки, медленно и аккуратно, словно соблюдая некий обязательный ритуал, кожаные перчатки.