Крепостной

Он уже собирался ехать дальше, в порт, а затем в Кронштадт, как вдруг со стороны Семёновского моста послышался дробный грохот подков, а затем на мосту показалась мчащаяся галопом кавалькада всадников. И, спустя две минуты, Даньку уже обнимал буквально слетевший с коня Николай.

— Так и знал, что тебя здесь застану. Тоже не удержался, когда услышал, что очередная партия рельсов пришла?

— Кто б мне ещё об этом сказал, — усмехнулся Даниил. — Случайно получилось. Я смотрел, как идут дела на мосту через Обводной канал — это ж самое сложное сооружение на участке до Царского села. Мост через Кузьминку намного уже. Ну и, по пути, решил доехать глянуть на станцию. И только тут узнал про рельсы.

— Ну и как тебе? — поинтересовался Николай. — Я, кстати, написал насчёт второго рельсокатального стана…

— Рельсы-то? Пойдёт. Но косяков ещё много.

— А что не так-то? — нахмурился Николай.

— Ну, вот смотри, — Даниил подвёл его поближе. — Вот здесь, видишь, геометрия головки снова поплыла. Если такой рельс установить на повороте — есть опасность схода. А вот тут концы неровные. При прохождении колёс будет дрязг. Вот здесь дырки для крепления накладок пробиты на разном расстоянии друг от друга и от конца рельса… Я планировал, что дырки в накладках мы будем пробивать прямо на заводе, а тут получается, что, как минимум часть, придётся бить по месту. То есть выделять мастера, ставить кузню, обеспечивать её инструментами и углём. Конечно, расход небольшой, но незапланированный. А дорога и так в копеечку выходит. Его Превосходительство господин Гурьев^[33] и так в нашу сторону желчью исходит, а если мы ещё и за смету сильно вылезем… А делов-то всего — сделать шаблон и бить дырки по нему, а не на глазок, как здесь сделали, — он вздохнул. — И ведь писал я уже обо всём!

Николай стиснул зубы и пошёл пятнами.

— Ну, теперь я им отпишу-у-у…

— Ладно-ладно — не кипятись. Это всегда так бывает, когда что-то новое делать начинают. В процессе поправим… Ты только рельсы посмотреть приехал?

— Не только. Думал вдоль дороги проехаться, глянуть как там что. Ну и к тебе в Сусары завернуть.

— Я в Сусарах дай бог пару дней в неделю появляюсь, а всё остальное время тоже в разъездах. Сейчас вот в Кронштадт собираюсь. Посмотреть, как там у Тревитика дела…

— Тогда и я с тобой! — тут же вскинулся Николай. — На паровом катере поедем. Пакетбот дюже долго идёт…

— Кстати, ты знаешь, что на тебя жалобу написали? — поинтересовался Николай, когда они доехали до причала у Зимнего и перебрались на паровой катер.

— Кто?

— Да чинуши какие-то флотские. Мол, ты на свои шпалы корабельные рощи флотского резерва сводишь.

— Я?! — изумился Даниил. — Да у меня половина шпал из ели. Когда пилят — такая вонь стоит… А те что из сосны — из дальних от воды боров. Их к реке или каналу хрен доставишь! Какой это флотский резерв?

— Ну, так ты сам говорил — прогресс неостановим, — рассмеялся Николай. — Вот и эти — смекнули, что железная дорога рядом проходить будет, и часть лесов перевели во флотский резерв. Всё честь по чести: появилась возможность транспортировки — появилась возможность забрать эти леса и боры в резерв…

— Ну, во-первых, эта возможность ещё не появилась, — сумрачно, пробурчал Даниил, — и с такими чинушами и не появится. Как они представляют себе постройку дороги без шпал? Так что тут мимо… А, во-вторых…

— Да не парься, — усмехнулся Николай, слегка подначив Даньку его же словечком. Это вам не «вокзал», оно тут же в оборот пошло… После чего продолжил в том же духе: — Я всё разрулил!

У Ричарда всё было в ажуре. Паровоз уже обретал очертания. И они были весьма необычными. Во-первых — у него была будка. Да-да, нынешние паровозы не были оборудованы никакой крышей над головой для механика и кочегара. Более того, во многих из них вообще не имелось места для экипажа. Тыльная часть паровозов обрывалась топкой. И всё. Даже какой-то небольшой площадки при ней не было. Кочегар и механик размещались на небольшой прицепной площадке с запасом дров — этаком прототендере, с которого они и управляли паровозом. Запаса воды не предусматривалось вовсе. Что заправили в паровоз — с тем и ехали. Причём, некоторые элементы управления размещались сбоку или, спереди паровоза, так что чтобы их применить, механику требовалось соскочить с тендера и, забежав сбоку или перед паровозом, дёрнуть рычаг и открыть клапан… Во-вторых, он имел «метельник» — то есть отвал впереди. Даниил объяснил его необходимость англичанину тем, что в России частые и обильные снегопады. В Англии в начале XIX века зимы тоже были гораздо холоднее и снежнее, нежели в будущем, но настолько снежными они, всё-таки, не были, в чём Тревитик уже успел убедиться на своём собственном опыте. Так что это усовершенствование он принял спокойно. А вот конусообразную трубу с искроуловителем он не принял. Сказал, что это излишне и бесполезно поскольку усложняет и удорожает конструкцию.

Завидев Николая и Даниила, англичанин, над чем-то увлечённо трудившийся у горна, скинул фартук и рукавицы и быстро подскочил к ним.

— Рад вас видеть, Ваше Высочество. Пришли полюбоваться на моего «Tsar»?

— Ну, так это само впечатляющее зрелище во всём Санкт-Петербурге, — поощряюще улыбнулся Николай. А Данилка довольно кивнул. Молодец, князь — моя школа. Нахер великосветский снобизм — доброе слово и кошке приятно, а уж людям… Тревитик же аж покраснел от удовольствия. И, похоже, тут же решил, так сказать, «поделиться поощрением». Потому что повернулся к Данилке и произнёс:

— Даниил, вы были абсолютно правы, когда настаивали на ширине колеи в 4 фута и 81/2 дюйма. В более узкий габарит два цилиндра не вмещается… Да, и эта ваша рабочая одежда — очень удобна. Действительно ничего не цепляет, и окалина не прожигает. Могу я попросить вас доставить на завод двадцать комплектов?

— Без проблем.

— Большое спасибо, — величественно кивнул англичанин, после чего вновь повернулся к Николаю. — Ваше Высочество, хочу показать вам…

Вечером, когда они уже плыли на катере обратно в Петербург, Николай внезапно спросил:

— А какой мощности у вас планируется машина?

— Лошадей шестьдесят-семьдесят, — отозвался бывший майор. — А может и чуть больше. А что?

— Да тут есть один шотландец, который пароход строит. У него свой завод на Матисовом острове… Обещает по осени уже запустить. Так вот его паровая машина будет всего где-то в шесть или семь лошадиных сил.

— О, как! — удивился Даниил. Он и не знал, что в эти времена в России кто-то строил пароходы. Пусть даже и иностранцы. Тот же паровой катер, на котором они добрались до Кронштадта, был английской постройки.

— Он и в строительство железной дороги сильно влезть хотел, как про неё услышал. У него действительно хорошо оборудованный завод, и он пытался получить подряд на конструкции для мостов через Обводной канал и Ижору. Но уж больно цену заломил. Вот они с Тревитиком и не договорились. Но я сейчас подумал — может всё-таки получится вам наладить с ним сотрудничество? Ему для его пароходов точно более мощные машины не помешают.

— Если Ричард с ним посрался — точно не договоримся. Он жутко самолюбивый. Ну, ты и сам знаешь… Но пароходы мы сможем и сами строить. Попозже. Когда с паровозами справимся. Так что ты проследи, чтобы ему монополию не отдали, лады?

— Хорошо…

Остаток лета прошёл всё в тех же трудах и заботах. До конца навигации с Урала доставили только пятьдесят пять тысяч пудов рельс, причём их качество к сентябрю существенно возросло. Но пути удалось проложить только до Лиговского канала, мост на котором был ещё не закончен. В отличие от того, что на Обводном. Подвела не до конца продуманная логистика. Рельсы-то до места монтажа доставлялись от пристани рядом с будущей конечной станцией на первой изготовленной на заводе платформе, в которую впрягли пару лошадей… как и балластную засыпку, а вот транспортировка шпал создала проблему. Как их доставлять от склада в Сусарах к месту укладки — Данька не продумал. Нет, после того, как пути дойдут до Сусар — всё было понятно. На тех же платформах. Но сейчас приходилось возить их телегами по насыпи. У той-то все подъёмы и спуски были сглажены, так что пяток шпал крестьянская лошадка по такой «дороге» вполне тянула…