Чтение онлайн

ЖАНРЫ

Крещение огнем. «Небесная правда» «сталинских соколов» (сборник)
Шрифт:

Породили «свободную охоту» и воздушные разведчики. Полет на малой высоте создавал условия для непосредственного столкновения с врагом. Летчик видел не только автомобили, танки, пушки и повозки, но мог отличить солдата от офицера. По разведчику стреляли, и ему нужно было постоять за себя своим огнем. Самооборона быстро переросла в совершенно новый принцип «разведки»: увидел – уничтожаю. Теперь действия летчика чем-то отдаленно напоминали приемы охотника при выслеживании дичи. Для успеха полета нужны были хитрость, разумная смелость, высокая выучка, знание местности и повадок зверя – врага. У летчика главным союзником победы

была внезапность. Изрыгающий из себя огонь зелено-белый Ил-2 внезапно вырывался из белой зимней мути неба, сеял у врага страх и смерть и сразу пропадал. Легче было найти, наверное, иголку в стоге сена, нежели поймать такой «ил»-отшельник. Но все же иногда «охотники» не прилетали домой. Невозвратившиеся молчали…

К Русанову, который непосредственно организовывал боевое дежурство, устанавливал очередность вылетов, делал разбор полетов и обучал летчиков этому новому виду войны, шли со своими сомнениями и за советом лейтенанты и сержанты, воевавшие и новенькие. Всякая удача коллективно обсуждалась, причины невозвращения предполагались… Учились военной хитрости. Выживали сильные.

…Степан выпросил этот полет у Митрохина. С большим трудом. Командир полка не хотел в один вылет отпускать сразу и своего заместителя, и командира эскадрильи, но вынужден был уступить настойчивости молодого командира, когда тот заявил:

– «Охота» предполагает свободу действий и широкую инициативу. Оказывается, этим надо уметь пользоваться. Своими же действиями я недоволен. А мне ведь людей надо в бой водить. Отвечать за их жизни. И тоже учить.

Только после этого Митрохин сдался…

Самолеты шли низко. Пространство между лохматыми космами облаков и землей было заполнено голубоватой дымкой, которая сокращала обзор и размывала горизонт. Над белым снеговым полем терялось ощущение реальной высоты полета. Русанов смотрел на приборы в кабине, а потом снова на землю. Но смотрел не вдаль, а поближе. Тогда взгляд выхватывал из белой безмерности темные пятна лесков, деревьев, домов, и ощущение, что тебя закрыли в белый шар, пропадало.

Линия фронта осталась далеко позади «охотников». Русанов вывел штурмовиков почти к самому Смоленску, от которого в район Ржева параллельно линии фронта тянулись две дороги. Они были накатаны, но пустынны, а отдельные автомашины и повозки его не интересовали. Командир сосредоточенно, то слева направо, то справа налево, наискось перерезал коричневые дорожные ленты, и ему казалось, что снежный накат имеет ребристую поверхность. Снижался как можно ниже на пустынных местах, чтобы лучше проверить свое предположение, но уверенности не было. Мысленно сожалел, что нет солнышка, которое бы сразу разрешило его сомнения.

Пошиванов шел своей парой в колонне, и Русанов видел его только при смене стороны разворота.

– Степан! Ты не заметил на дорогах гусеничных следов? Кажись, танки шли?

– Похоже, командир.

В разговор вмешался и Осипов, который тоже об этом уже давно думал:

– Очень даже похоже. Надо идти на север, там все прояснится: или ушли, или идут. Позавчера этого здесь не было.

Еще промелькнули десять километров и две минуты полета. Внизу, на снегу, появились широкие грязные пятна, проталины от костров, обочины дороги были размочалены следами гусениц. Русанов окончательно убедился, что по дороге шли танки, а тут был привал. Враг делал остановку. И костры

разжигать не побоялись, рассчитывали на защиту снегопадов, а также свою отдаленность от линии фронта.

Русанов повел машину вверх, чтобы узнать высоту облаков. Надо было определить, как бомбить и стрелять, если они сейчас найдут что-то. Самолет набрал сто метров и зацепился кабиной за облачную крышу.

«Немного. Для всех штурмовых премудростей всего семьдесят метров».

Настроение летчиков изменилось. Возникла напряженность ожидания встречи с врагом. И встречу не пришлось долго ждать. Впереди показалось черное тело колонны.

– Атакуем по хвосту с выходом влево! Оружие проверить!

Работа танковых и автомобильных моторов заглушила гул авиационных двигателей, пока «илы» выходили на дальность открытия огня, а наблюдатели за воздухом, если они были, просмотрели выскочивших из-за бугристого перелеска штурмовиков. Колонна продолжала свое размеренное движение.

Русанов оглянулся назад. Пошиванов шел сзади и справа на дальности около километра. Все правильно. Можно было заняться врагом. Длинная очередь из пушек, потом две бомбы, и снова под облака… Разворот. Опять вниз. Огонь. Бомбы…

Новый разворот, и новая атака.

Немцы всполошились. И те, кто не обезумел от страха, открыли огонь. Врагу с дороги деваться некуда, кругом глубокие снега.

Самолетная змейка рассекала колонну на части, и места раздела обозначались кострами горящих машин, дымом разрывов бомб.

Русанов добрался до головы колонны и залпом из четырех эрэсов поджег головной танк. Теперь колонна была остановлена: хвост, голова и середина горели.

– Пошли на другую дорогу. Посмотрим.

И вторая рокада в этом месте тоже была занята. Но боеприпасы уже кончились, пришлось уходить.

– Атакуем пушками по голове – и домой.

Дорога ощетинилась оружием и трассами-копьями. Тут уже внезапности не было. А задний ход включить невозможно. Скрестив огненные шпаги с врагом, «илы» «пробрили» над передними танками и, прижавшись к земле, исчезли в сизом, морозном воздухе.

Русанов осмотрелся: идущие с ним целы, на хвосте истребителей не видно.

Облегченно вздохнул, уверовав, что все обошлось.

Вел группу домой и думал, что сегодня на эти колонны многих пошлют. Немцы теперь настороже, погода самая дрянь: ни видимости, ни высоты. Померил несколько раз облачность, но выше двухсот метров нигде не поднялся. Значит, «илы» будут ходить одни, без прикрытия, небольшими группами.

Враг же, если сможет по погоде, «повисит» сейчас над колоннами истребителей.

День обещал сложиться нелегкий…

У сержанта Чернова, шедшего рядом с Пошивановым, сегодня был третий боевой вылет.

Чернов был возбужден. Ему еще не приходилось видеть сразу так близко столько вражеской техники, стрелять в упор и быть уверенным, что сброшенные с высоты пятидесяти метров бомбы, как и бомбы командира, не упали на пустое место. Он сегодня по-настоящему открыл свой боевой счет. К радости удачи, правда, примешивалось и неудовлетворение собой, потому что в период поиска врага, при этом бесконечном петлянии по дорогам, он окончательно заблудился и совершенно не представлял, где и сколько они ходили по чужой территории. Услышав команду «Домой!», он с ужасом поймал себя на мысли, что ему одному домой сейчас не прийти.

Поделиться с друзьями: