Крик ночи

Он старался говорить спокойно, но в его голосе чувствовалось волнение.

Хельдер, внимательно следивший за Гольтом, испугался. Две тысячи подобных же банкнот уже были отпечатаны и находились в обращении. Он достаточно знал Гольта, чтобы понимать: на сей раз он начинает игру с открытыми картами.

Хельдер снова взял шляпу и перчатки.

— При случае я навещу вас, — сказал он Гольту.

— Всего доброго, — обратился он к миссис Колляк и наклонился, чтобы поцеловать ей руку на прощание.

Со странной улыбкой, заставившей его побледнеть, дама взглянула на него, но руки не протянула.

— До свидания, — бросила она.

Гольт торжествующе взглянул на Хельдера.

— Броун, вы должны помочь мне, — начал Хельдер.

Они встретились в Гайд-парке и медленно двигались в направлении квартиры Хельдера.

— Вы должны вспомнить, — продолжал Хельдер, — при каких обстоятельствах печатались французские банкноты.

— Я помню, — ответил Броун и подробно рассказал все до мелочей.

— Кто-нибудь, кроме вас, держал банкноты в руках?

— Нет, только я.

— А кто имел к ним доступ?

— Нет, это невозможно…

— Вы уверены?

«Тигр»-Броун помедлил.

— Некоторые я показал Марплу. Вы помните, как он просил показать ему несколько штук, чтобы проверить правильность окраски?

— Помню, — задумчиво сказал Хельдер, — при испытании он был один…

— Да, свои опыты он действительно производил в одиночестве.

— А потом вы отобрали у него деньги?

— Да, я сам взял их обратно и в тот же день они были выпущены в обращение. Эти банкноты были из первого выпуска. Я полагал, что если они устроят Марпла, значит все в порядке…

— Сколько штук вы ему дали?

— Двенадцать.

Хельдер выругался.

— Ровно это количество было упомянуто в объявлении, — прорычал он, — если Марпл сыграл с нами злую шутку, то, честное слово… — он не договорил.

— Но что же мог Марпл сделать с деньгами в такое короткое время?

Он долго думал над этим. Странное торжество Гольта должно было иметь свои основания. Он выглядел почти победителем…

Вместе с Броуном Хельдер доехал до своей квартиры. Не снимая шляпы, он уселся за стол и написал около дюжины телеграмм. Они отправлялись в разные части континента и в Америку и были составлены особым шифром.

— Немедленно отошлите эти телеграммы и ждите меня через час у входа в Финсбури-парк, — приказал он Броуну.

В назначенное время Броун увидел медленно двигавшийся автомобиль Хельдера и вскочил в него.

Уже темнело, когда они подъезжали к мрачному зданию фермы…

Оставшись наедине с миссис Колляк, Гольт не стал терять времени. Он в нескольких словах рассказал ей об исчезновении Гринби. Она уже много знала, сообщение об этом исчезновении обошло все европейские газеты…

Благодаря знанию людей, Гольт редко ошибался в своих оценках. Он знал, что может доверять этой женщине, поэтому разгладил банкноту, зажег газ и позвал слугу. Когда тот явился, приказал принести кружку молока. Потом, взяв увеличительное стекло, показал миссис Колляк текст, микроскопическим шрифтом написанный на банкноте.

— При чем тут молоко? — поражение спросила она, — какое отношение имеет к этому молоко?

— А вот какое, — отвечал Гольт и, взяв кружку с молоком, вылил его в плоскую ванночку, после чего опустил туда банкноту. Через некоторое время он вынул ее и, стряхнув капли, высушил над горелкой.

Она молча следила за странной процедурой. Наконец Гольт подошел, держа в руке банкноту. Он заметно волновался.

— Ну, что? — спросила она.

На оборотной стороне банкноты появилось несколько строчек, вызванных химическим действием молока и теплоты. Они вместе прочли надпись, и Гольт снял телефонную трубку.

— Теперь дело ясное, — сказал он. — Это особый вид тайного шрифта. — Вы берете совершенно новое перо, макаете его в жидкость и пишете. Ваше послание остается невидимым до тех пор, пока вы не проявите его в молоке и не высушите над пламенем. Тогда вы сможете прочесть надпись. Теперь мы научились любопытному трюку.

…Хельдер и Броун добрались до усадьбы и постучали. Как ни странно, им пришлось долго ждать, пока лязгнул засов. Дверь медленно раскрылась, и они вошли.

Управляющий был встревожен.

— Марплу очень плохо, — сообщил он.

— Ему будет еще хуже, — мрачно сказал Хельдер.

Они быстро прошли в спальную комнату. Марпл лежал полуодетый на постели. Его лицо было смертельно бледным, губы посинели, а глубоко впавшие глаза казались страшными и жалкими. Увидев Хельдера, он молча закрыл глаза.

Хельдер понял, что старик умирает.

— С каких пор он лежит? — спросил он.

— Со вчерашнего вечера. Так бывает, когда вдруг бросают пить…

Хельдер уселся на край кровати.

— Марпл, — мягко позвал он, — вы помните французские банкноты, испытанные вами до отправки их на рынок?

Марпл нахмурил лоб.

— Вспоминаете? — спросил Хельдер, — что вы с ними сделали?

Марпл закрыл глаза и слабо двинул рукой, выказывая отсутствие интереса к этому делу.

— Что вы с ними сделали? — повторил Хельдер, — будете вы отвечать?

Он схватил старика за худые плечи и сильно встряхнул.

— Я должен знать, вы понимаете, что я говорю? — крикнул он, — что вы сделали с банкнотами?

Хельдер снова изо всей силы встряхнул несчастного. Зубы больного щелкнули, из глаз показались слезы, но он сжал губы.

— Я… — начал дрожа от ярости Хельдер, как вдруг Броун схватил его за руку.

— Сюда подъезжает автомобиль, — шепнул он.

Оба прислушались и явно услышали шум мотора.

— Скорее вниз! — сказал Броун.

Бесшумно прикрыв за собой дверь, они вошли в нижнее помещение и поспешили к наружной двери. Оба услышали, как подъехала машина. Раздался властный стук в дверь.

Хельдер приложил палец к губам. Стук повторился, и громкий голос произнес:

— Именем короля — откройте!

Лицо Броуна перекосилось от страха.

— Полиция! — сказал он тихо и осмотрел комнату, как бы желая найти выход.

Хельдер не растерялся. Его машина стояла недалеко за домом. Он побежал в кухню, что находилась в задней части постройки и распахнул окно. Все трое выскочили во двор.

— Садитесь в машину! — приказал Хельдер.

Он понимал, что шум заведенного мотора привлечет внимание полицейских, но ничего другого не оставалось.