Кроу
Шрифт:
Он тоже это знает, но не сдаётся. Напротив, его глаза зажигаются ненавистью.
— Дерьмо… щенок… ты меня достал, — шепчет он, поэтому слышать могу только я.
Мои братья по оружию по-прежнему не вмешиваются, ожидая окончания боя. Но на некоторых лицах уже явно читается удовлетворение.
Когда в глазах Страйка отражается понимание, что он умирает, моя человеческая сторона берёт верх. Я медленно опускаю нож. Страйк — животное, и я никогда не хочу снова видеть его рядом с Лэсли или любой другой женщиной! Но я мог бы попросить одного из врачей — не Лэсли, конечно — подлечить
Страйк, похоже, читает мои мысли, потому что он презрительно усмехается:
— Ты всё ещё слишком мягок, щенок… срал я на твоё сострадание! Я предпочту быть мёртвым, чем оказаться за решёткой. — С этими словами он бросается ко мне, в его глазах чистая ненависть и необузданная жажда убийства. Он движется замедленно… рана ослабляет его, потому что он теряет много крови.
Я пинаю по руке, держащей нож, и выбиваю его. Затем беру Страйка в удушающий захват и втыкаю свой клинок в место между шеей и плечом. Мышцы Страйка тут же расслабляются, и как только я убираю от него руку, он оседает.
Будто мне надо убедить себя, что всё кончено, я смотрю в потухшие глаза Страйка, которые всего пару секунд назад были переполнены гневом, ненавистью и жаждой убийства. Правда в том, что я рад его смерти. Страйк никогда бы не подчинился.
— Молодец, Кроу… Он с самого начала планировал бросить тебе вызов… Никто не будет скучать по Страйку… — долетают до меня слова Бойцов моего подразделения. Но я их почти не слышу. Как только я снова могу связно думать, все мысли занимает Лэсли. Я оставляю Бойцов стоять и бегу обратно в бунгало.
Глава 7
ЛЭСЛИ
Не знаю, как долго я пребываю в таком состоянии… как долго, дрожа, сижу за кухонным блоком, не способная мыслить ясно.
В какой-то момент я замечаю, что передо мной сидит Торн и что-то тихо говорит. Я не понимаю его, но всё же медленно выхожу из состояния шока и начинаю воспринимать происходящее вокруг.
Когда подходит Кроу и поднимает меня на ноги, я замечаю кровь на его штанах. Это его кровь, он ранен. Но на его руках кровь чужая. Я отшатываюсь. Кроу собирается притянуть меня в объятия, но замирает. В его взгляде заметно некоторое разочарование, только сейчас я не в состоянии искать причину.
Вскоре к нам приходит Ларона. Ей я доверяю. Она моя подруга.
— Лэсли… посмотри на меня. Страйк мёртв. Кроу убил подонка. Страйк больше никогда к тебе не прикоснётся.
Я перевожу взгляд на Кроу. Он стоит передо мной и смотрит, будто чего-то ждёт… какой-то реакции… хоть чего-нибудь.
— Дай ей немного времени, — слышу я голос Лароны, и Кроу на самом деле выходит вместе с Торном наружу. Когда мы остаёмся одни, я начинаю плакать. Шок и напряжение отпускают, и мне так хорошо, что Ларона здесь.
— Всё будет в порядке, — говорит она снова и снова, и я позволяю ей обнять меня. Сейчас я чувствую себя не доктором Лэсли Барнер, а слабой и беспомощной обычной женщиной.
Когда я успокаиваюсь, Ларона приносит мне стакан воды и носовой платок, чтобы вытереть слёзы с лица. Она пытается подбодрить
меня улыбкой.— А теперь иди в душ и смой подонка с тела и из души. Торн и остальные избавятся от тела Страйка и его отвратительных следов.
Мне даже удаётся выдавить жалкую улыбку.
— Спасибо, — шепчу я.
— Я приведу Кроу, — говорит она, и я пытаюсь остановить её. Сейчас я не могу смотреть ему в глаза.
Затем я понимаю, насколько глупо моё поведение. Не он виноват в том, что произошло… Я виновата! Я и только я! И этот страх признать вину не позволяет мне видеть Кроу. Но я не могу избегать его вечно… так же, как не могу отложить навсегда неизбежное.
Я киваю Лароне и исчезаю в ванной. Тёплая вода и в самом деле творит чудеса. Когда я выхожу из душа и заворачиваюсь в большое полотенце, мне становится лучше. Я чувствую себя более или менее готовой взглянуть в глаза Кроу и сказать ему правду.
И всё же, я вздрагиваю, когда открываю дверь, и прямо передо мной стоит Кроу.
— Лэсли… я не хотел тебя пугать, — начинает он разговор.
— Всё порядке, — отвечаю я, и опускаю взгляд на его раненую ногу. Кровь на штанах уже засохла, но рану нужно продезинфицировать и перевязать… возможно, даже зашить.
— Надо осмотреть рану.
— Там ничего страшного, Лэсли. Как ты? — Его голос спокойный и глубокий… полный тепла. Мне нужно совладать с собой, чтобы снова не разрыдаться, как дура.
Я сама накликала беду, и скоро Кроу узнает об этом.
— Я схожу в душ, потом мы поговорим, — сообщает он. Хотя его голос наполнен теплом, я слышу в нём бескомпромиссность. Кроу не позволит уклониться — не в этот раз.
Когда он выходит из душа, на нём только полотенце, обмотанное вокруг бедер. Я помимо воли таращусь на него, лихорадочно пытаясь направить взгляд на рану на ноге. Она неглубокая и больше не кровоточит. Тем не менее, я встаю, чтобы взять шприц с антибиотиком, который храню для чрезвычайных ситуаций в холодильнике.
Когда я собираюсь пройти мимо Кроу, он крепко хватает меня за запястье. Его взгляд однозначен. Теперь Кроу снова полностью альфа… во всяком случае, мне кажется, что бльшая часть его неуверенности вдруг исчезла. Возможно, победа над Страйком поспособствовала этому.
— Тебе нужен антибиотик. Он в холодильнике.
Кроу отпускает меня за лекарством. Когда я возвращаюсь в гостиную, он сидит на диване.
Я вкалываю иглу шприца рядом с раной, но ни один мускул на его лице не вздрагивает. Кроу смотрит на меня. По крайней мере, он настолько любезен, чтобы подождать, пока я не отложу шприц, и только потом задаёт вопрос, которого я всё это время боюсь:
— Почему ты впустила Страйка в лабораторию?
Я сглатываю, и чувствую тяжесть в желудке. Может, солгать? Выдумать историю? Но что это даст? Кроме того, Страйк включил камеру, и она записала, что я выходила из лаборатории. Кроу увидит это… не позднее, чем завтра утром, когда проверит коммуникационную.
— Я… не пускала его в лабораторию. Я была у Дэйва, чтобы убедить его снова работать в институте. Когда вернулась, увидела, что камера включена. И пошла в коммуникационную, потому что подумала, что это ты наблюдаешь за мной.