Кровавая одержимость

Сальваторе глубоко вздохнул и оглядел всех мужчин, стоя на противоположном конце стола.

— Насколько сильно вы хотите уничтожить Наполеана?

Оскар прочистил горло.

— Во что это обойдется, Сальваторе?

Тот нахмурился.

— Первенец из знатной семьи дома Джегера. По одному за каждый день одержимости.

Оскар откатился от стола, встал с кресла и подошел к дальней стене, ненадолго повернувшись спиной к столу. Когда вампир вновь развернулся к ним, его лицо было призрачно бледным.

— Принести в жертву первенца из нашей колонии? По одному ежедневно, всего лишь за… возможность… добраться до Наполеана Мондрагона?

Сальваторе кивнул. Не было никакого способа подсластить пилюлю.

— Да.

Оскар глубоко вздохнул и покачал головой.

— У нас вообще есть власть, чтобы издать подобный указ?

— Нет, — Дмитрий и Милано ответили в унисон.

— Но, — добавил Сальваторе, — у нас есть возможность вынести это на всеобщее голосование, чтобы дом Джегера принял указ демократичным путем. Не стоит недооценивать гнев наших мужчин по отношению к дому Джейдона или жажду мести за наших погибших воинов, не говоря уже о детях. Я верю, что все проголосуют за такие крайние меры и будут готовы тянуть соломинку, чтобы увидеть, чья семья… предложит… сына. И в каком порядке.

— Должны ли смерти быть мучительными? — съежившись, спросил Оскар

— Нет, — успокоил его Сальваторе. — Извлечь сердце, пока оно еще бьется, отсечь голову и сжечь тело. Мы бы могли увековечить их всех как мучеников, установить изображающие их статуи. Их семьи получат… компенсации.

— Какие? — спросил Оскар.

Сальваторе пожал плечами.

— Я не знаю. Мы что-нибудь придумаем.

Оскар вернулся к столу, положил обе руки на его поверхность и уставился на Сальваторе. Его рот растянулся в отвратительной злобной усмешке.

— Ты уверен, что хочешь продолжать, Сальваторе? — Прежде чем он смог ответить, Оскар добавил: — Подумай хорошенько, колдун. Ты сам первенец, помнишь?

На этот раз Милано тихо присвистнул.

— Мог бы ты умереть, чтобы уничтожить Наполеана? — многозначительно спросил Оскар. Сальваторе прикрыл глаза.

Это была правда — он бы предпочел задержаться на этом свете очень, очень долго. Если бы их всех оставили в покое, — а также с должным старанием избегая новых охотничьих отрядов, организованных домом Джейдона, — то они имели бы хорошие шансы на достижение этой цели. Но затем он подумал об умершем в одиночестве Валентайне, который погиб в Лунной долине от рук Маркуса и Накари Силивази, и его кровь вскипела. Не могло быть большего удара по любому мужчине из дома Джейдона, — кроме, возможно, потери их собственной судьбы, — чем смерть их лидера Наполеана. У Наполеана не было сына. Не было никакого наследника. Последствия будут катастрофичными, а ситуация не нормализуется в течении нескольких поколений. Возможно, сыновья Джегера и Джейдона наконец вступят в войну.

— Да, — ответил Сальваторе, — если дело дойдет до этого, — Он пожал плечами, тут же обдумав проблему под другим углом. — Но тогда дом Джегера останется без своего самого одаренного колдуна. Может быть, сделать исключение… для членов совета.

Оскар с отвращением покачал головой.

— Ты никогда не перестаешь меня удивлять, Сальваторе.

Колдун улыбнулся.

— Тогда выносим это на всеобщее голосование?

Оскар хмыкнул.

— Собери все жертвенные сосуды и проконсультируйся с лордом Адемордна. Посмотрим, возможно ли это вообще, прежде чем обратимся к нашей колонии.

Сальваторе кивнул, но он уже знал ответ.

Убедить колонию в необходимости принести в жертву своих детей будет нелегкой задачей, однако, если использовать при этом образ Наполеана Мондрагона, одержимого злым духом темного лорда Адемордна — это будет совсем другое дело. Вероятность того, что он отнимет жизнь у своей собственной суки и оставит дом Джейдона без лидера и в уязвимом состоянии? Слишком соблазнительно, чтобы отказаться.

Мужчины будут рвать и метать. Возможно, прибегнут к насилию прежде, чем капитулировать и проголосовать за его план.

* * *

Тиффани Мэттьюс сидела за своим столом в «Праймере», рисуя в блокноте и разглядывая законченные работы. Пока ее мысли блуждали, она делала эскизы всего чего угодно, лишь бы не работать. Затененные горные вершины. Покрытые снегом домики, спрятанные в жутком лесу. Опасные люди, что скрывались в тенях больших валунов и призрачных деревьев. Вампиры, вырывающие двери такси. Она вздрогнула при последней мысли.

Было двенадцать часов понедельника, но Тиффани слишком нервничала и беспокоилась, поэтому об обеде не могло быть и речи. Она успела набросать гладкое тело пумы, усевшейся на одном из отдаленных валунов, когда зазвонил ее сотовый.

Женщина проверила номер звонившего: частный, незнакомый. Она поднесла маленькое устройство к уху и нажала кнопку ответа.

— Это Тиффани, — Ее голос звучал профессионально, но несколько сухо.

— Мисс Мэттьюс?

— Да.

— Это Дэвид. Дэвид Рид, — Он помолчал. — Это безопасная линия?

Тиффани закатила глаза и пожала плечами. «Да ладно! Кем он себя возомнил — ЦРУ?»

— Да, мистер Рид, безопасная, — уведомила его она.

— У меня для вас хорошие новости.

Она выпрямилась в своем кресле, сердце забилось в тревожном ритме. Ладони вспотели.

— Вы нашли Брук?

Он вздохнул.

— Нет. Нет. Мне жаль, но мы не обладаем такими ресурсами.

Она вздохнула, не скрывая разочарования.

— О, понимаю. Тогда что за хорошая новость?

Он понизил голос, словно кто-то мог подслушать.

— Мы смогли получить наводку на мужчину, который забрал вашу подругу. Наполеан Мондрагон, лидер… вампиров, — последнее слово он прошептал.

Тиффани ответила не сразу. Она не хотела понадеяться раньше времени. Наконец, наклонившись вперед над своим столом, она потянулась за листком бумаги и выдохнула:

— Да?

— Как и многие другие, он живет в Лунной долине, но у нас нет никакой возможности близко к нему подобраться. Однако, мы могли бы заставить его прийти к нам. На склад.

Тиффани нахмурилась.

— Каким образом?

— В ближайшее воскресенье планируется краткосрочная миссия. Мы собираемся проникнуть в клинику Лунной долины.

Чувства Тиффани обострились. Они собирались вернуться в то… место? Она постаралась не обращать внимания на слово «проникнуть», напоминая себе, что не имеет значения, если ей придется ненадолго присоединиться к группе подражателей Джеймса Бонда и Ван Хельсинга, если это поможет отыскать Брук.

— Слушаю.

— Нам давно хотелось получить доступ к их клинике. Мы считаем, что в ее стенах может храниться важная информация.

Господи, Джеймс.