Кровавый путь

– Продолжайте, – не поворачиваясь к командиру лицом, скомандовал Комбат.

Теперь он знал, если до этого спецназовцы присматривались к нему с сомнением, то с этого момента, что он им ни скажет, будет исполнено без малейших сомнений в душе, будет исполнено не только потому, что он старший по званию, но из уважения.

Дошла очередь до кирпичей. Двое других ребят вышли на выложенную свежим дерном площадку. Стопка хорошо обожженного облицовочного кирпича, поблескивавшего глянцевыми боками, краснела на солнце.

– Крах! Крах!

Кирпичи были разбиты о головы. Следом за ними крошились бетонные плитки, насыпалось на брезентовую плащ-палатку битое бутылочное стекло. Спецназовцы рядком ложились на него голыми спинами и по ним в сапогах пробегали их товарищи.

Комбат перехватил на себе взгляд японца, предложившего сломать доску.

«Чего пялишься? – подумал Борис Рублев, выбивая из короткого окурка тлевший табак и впечатывая его каблуком в мягкую траву. – Каратист ты долбаный!»

Японец хитро улыбался, наверняка приготовив на будущее еще одну гадость.

– Все, перекур на десять минут! – Рублев хлопнул в ладоши и поднялся. – Что там у вас дальше в программе? – шепотом поинтересовался он у командира. – Рукопашный бой в сценическом варианте? – усмехнулся Рублев. – А гири и штанги из папье-маше поднимать не будете?

Лейтенанту понравилась искренность Рублева.

– Нет, до этого еще не дошли, товарищ майор.

Ловко вы доску-то с первого удара в щепки!

– На это ума не надо, – нахмурился Комбат, – но япошку этого я на место поставил. Чего хотел, то и получил.

– А если бы не получилось? – с придыханием поинтересовался спецназовец.

– Я бы эту доску ему на голове разломал.

Лейтенант так и не понял, шутит ли Рублев или говорит серьезно, такая уж у него была манера изъясняться, которая не раз ставила в тупик и врагов, и друзей. Скажет – толком не поймешь, а как сделает, все ахнут.

Во время перекура к площадке подъехал джип. Двое японцев сели в него и укатили. Причем, уехали один низкорослый в очках, из тех двоих, которых Комбат про себя окрестил «технарями», и высокий, сильный, с виду самый молодой из всех.

– С кем это они поехали?

– С полковником Рапопортом.

– А чем он у вас занимается? – Комбат впервые слышал эту фамилию.

– Химик.

Времени на осмысление происшедшего у Комбата не было. К нему подошел чиновник из Совета безопасности и принялся давать наставления:

– Вы, майор, с ними поосторожнее.

– А что, он обиделся из-за сломанной доски?

– Нет.

– Так в чем дело?

– Все равно поосторожнее.

Рублев наскоро докурил сигарету и скомандовал:

– Закончить перекур!

Он не любил показательных выступлений, когда свои бьют своих на потеху другим. Иное дело – тренировка, там хоть польза есть. А здесь чуть не подрассчитал – и можешь отправить товарища в госпиталь, не спасет и подготовка.

Особенно глупо смотрятся такие схватки, когда наблюдаешь за ними, расположившись совсем рядом. Тогда и видно, как кулак не доходит до цели на несколько сантиметров, как удар еще не нанесен до конца, а противник уже падает на землю, переломившись пополам. Здесь все роли распределены заранее, известны победители и побежденные.

На площадку вышло сразу три пары и воздух огласился криками.

«Кричат-то для того, чтобы заглушить тишину и пустоту фальшивых ударов».

Бойцы перекатывались, ныряли друг под друга, наносили удары руками, ногами, головой и делали это виртуозно.

"Портят ребят, – думал Комбат. – Человек, привыкший драться вхолостую, никогда не нанесет нормального удара, когда это потребуется.

Картинка красивая, а пользы никакой, цирк да и только".

Зато чиновник Совета безопасности пребывал в восторге.

– Вот это ребята! Класс!

Японцы относились к увиденному сдержано.

Они-то понимали, что им подсунули форменное безобразие. Вновь на их лицах появлялось скучающее выражение, и внимание со сражающихся переключалось на Комбата. Он выглядел внушительно, и независимой манерой поведения совсем не напоминал других офицеров, служащих на полигоне – сидел за столом и курил, забросив ногу за ногу.

Японец, предложивший разбить доску, продолжал улыбаться.

«Что же этот хрен задумал?» – никак не мог решить Комбат.

Но он понимал, очередная гадость не за горами. И вот, когда ребята из спецназа показали уже больше половины своей программы, вновь прозвучал неприятно высокий голос, слишком высокий для человека такой комплекции. Акцент Комбата раздражал еще больше, чем новенькая камуфляжная форма:

– А можно мне попробовать?

Чиновник из Совета безопасности хотел было возразить, мол, это не предусмотрено программой и он лично несет ответственность за безопасность японцев. Но гость остановил его взмахом руки.

– Я хотел бы испытать на себе.

И не успели его задержать, как высокий японец вышел на площадку, выложенную аккуратными брикетами ярко-зеленого дерна, словно бы покрашенного масляной краской и не успевшей еще просохнуть. Бойцы прекратили показательные выступления и вопросительно посмотрели на командира. Тот растерялся, не зная, кого можно выставить против японца.

– Вот этот, – гость небрежно указал рукой на высокого парня, но даже не посмотрел в его сторону.

– Хорошо, – произнес Комбат и приказал другим покинуть площадку. – Бой должен быть рукопашным, без оружия, – сказал Комбат и покинул свое место за столом.

Японец принял стойку, а спецназовец никак не мог решить, продолжать бой, лишь имитируя удары, либо следует сражаться всерьез. К тому же он не знал насколько подготовлен японец, какие приемы тот может употребить.

Борис Рублев недовольно поморщился, подпер голову кулаками и посмотрел на своего парня. Он сидел на корточках.

Глава 9

«Если бы этот хрен не понимал по-русски, дал бы я парню пару хороших советов. А так придется помолчать. Ну ничего, думаю, он не промах, найдет правильное решение», хотя в глубине души Комбат был убежден, что все эти ребята, все эти красавчики ни к черту не годятся в боевой. ситуации.