Кровавый путь

Но он старался делать это так, чтоб не привлечь лишнего внимания, чтобы ни Подберезскому, ни Рублеву в голову не могло прийти, что уголовники смогли развязать веревки и теперь их руки свободны. Правда, пока еще дергаться было опасно, слишком уж решительные эти трое, слишком уж умеют постоять за себя. А нарываться на пулю никому из уголовников не хотелось. Они ждали момента, надеясь, что он скоро придет.

– Послушай, командир, – обратился к Комбату Грош, – а что это за люди такие были?

– Где? – переспросил Комбат.

– Ну, на берегу, с пушками.

– Хрен их знает, кто такие!

– Сектанты это, – ответил Роман.

– Какие еще сектанты? – поинтересовался Грош.

– Да, «новой веры».

– И во что же они верят? И ты, парень, вместе с ними?

– Они верят Учителю. Есть у них такой человек, страшный человек, хуже некуда.

– Не говори так, Роман, не говори! Ты же ничего не знаешь! – воскликнула Марина и по ее щекам побежали слезы.

– Ладно, не буду, – успокоил девушку парень и хотел было взять ее за руку, но та резко вырвала свою ладонь из его пальцев.

– Ну, вот, – пробурчал Комбат, – опять молодые ссорятся, хотя повода нет.

– Так какой вы веры – православной, что ли?

– Да никакие они не православные, – сказал Роман. – Вообще, черт знает, во что они верят: в Учителя, в страшный суд и во всю такую ерунду.

– А ты не веришь?

– Я уже не верю, – ответил парень, хотя еще неделю назад он был всецело предан Учителю и готов был выполнить его любое приказание.

– А как ты попал к ним? – спросил Комбат у Романа.

– Как, как… Как и все остальные. Сейчас время такое, хочется чего-нибудь чистого, светлого, ясности.

– И какой же ясности тебе, парень, надо?

– Смысл жизни искал.

– И нашел? – Комбат улыбнулся немного ехидно.

– Я не нашел и думаю, с ними не найдешь.

– Нет, нет, есть смысл в жизни! Учитель его знает! – воскликнула Марина, вскакивая со своего места.

– Да сиди ты! – прикрикнул на нее Комбат. – А то эти твои друзья начнут стрелять.

И пуля может попасть точно в голову.

– Я не боюсь пуль, – воскликнула девушка.

– Боишься ты или нет, это разговор другой.

Бояться надо, и голову за зря подставлять не стоит, – резонно заметил Борис Рублев и, взглянув на Подберезского, спросил:

– Ну что там по курсу?

– По курсу все, вроде бы, тихо, командир. Никаких передвижений противника пока не видно.

– – Ну, Андрюха, ты заговорил, как будто перед нами действительно противник.

– Вы их не знаете, – воскликнул Роман Богуславский, – они на все способны. Они могут убить человека ни за что!

– Так уж и ни за что? – поинтересовался Комбат.

– Да, ни за что. За одно слово, за малейший проступок, за то, что не помолился, за то, что смотрел не так на Учителя или думал что-нибудь не то.

– А как они узнают, то ты думаешь или – нет? – спросил Подберезский.

– Это видно сразу, видно, когда у человека на уме не Учитель и его учение, а что-то другое. Они меня вначале заманили, а потом деда специально привезли сюда, чтобы он гнусных микробов разводил, которыми они народ будут травить.

– Народ, микробы… А это точно, что они там… дерьмо жрут?

– Правда…

– Как же вы туда с ней вляпались, неужели сразу не понятно было?

– Это не сразу делается. Сперва ты попадаешь в избранные, поселяешься в «святой деревне», а потом, когда докажешь преданность Учителю, проходишь обряд посвящения. Вот тогда дерьмо и жрут.

– Значит, вам не довелось?

– Нет, слава богу.

Комбат с облегчением вздохнул:

– Может, ты и правду говоришь, парень, но как-то это все странно выглядит.

– Вот, вот, почитайте! – Роман вновь запустил руку в карман, извлекая страницы, исписанные его дедом, академиком Богуславским. – Вот, здесь все написано, что они затевают.

– А зачем им это нужно? – Комбат взял бумаги и стал читать.

Он читал долго, минут десять, пытаясь вникнуть в текст.

– Ладно, на, – он отдал Роману послание деда, – спрячь в карман, пусть лежит. Может, твой дед и правду пишет, но выглядит все это не очень убедительно.

– Вы просто их не знаете, Борис Иванович, не знаете!

– Придет время, разберемся.

А японцы и люди из охраны Учителя уже расположились на берегу и приготовились к тому моменту, когда появится катер. Они услышали рокот мотора и затаились, спрятавшись за деревьями и камнями, тем более, что их камуфляжная форма позволяла прекрасно замаскироваться на берегу.

Когда до катера оставалось метров пятьдесят, японец махнул рукой своим подчиненным и те открыли огонь из автоматов. Но стреляли они не в катер, а перед ним. Вода забурлила, закипела, словно бы на реку полился дождь и посыпался крупный град.

– К берегу! К берегу прижимайся, Гриша! – крикнул Комбат, передергивая затвор своего автомата и, пригнувшись, спрятался за борт. – И ты, Гриша, прячься. Осторожно, не подставляйтесь, ребята, не подставляйтесь.

А сам принялся стрелять короткими очередями по берегу.

– Андрюха, кто там? – спросил Комбат.

– Я их вижу, правда, поздно увидел. Извини, командир, они замаскировались.

– Ты раззява, Подберезский, раззява. С тобой потом разберусь.

Пули сыпались прямо перед носом катера.

– Давайте к берегу! – громко закричал начальник охраны Учителя. – К берегу! Отдайте наших людей и плывите, куда вам захочется!

– К берегу, говоришь? – зашептал Комбат. – А не пошел бы ты к едреной матери! – Рублев крикнул это громко, и даже сквозь грохот выстрелов был слышан его сильный голос. – Да не к тому берегу, Гриша, не к тому! К противоположному давай!

– Так там же некуда, Иваныч, причалить!

– Тогда гони вперед! Вперед! А ты, Андрюха, давай, поливай по ним, – и Комбат с Подберезским принялись стрелять. – Патроны береги!

– Берегу, Комбат; берегу.

Уголовники лежали на дне катера, боясь даже пошевелиться. Катер летел, выделывая странные виражи, словно бы пытался уйти от пуль, петлял, прижимаясь то к противоположному берегу, то, вдруг, выскакивая на середину реки.

– Остановитесь! Остановитесь! – орал изо всех сил начальник охраны.