Круговорот

— У меня иммунитет к ядам, — объяснил Пряхин. Стрига лишь хмыкнул и увлек спутника к ближайшему завалу. Рядом с ним он снял слой темного мха, велев Сане лечь в образовавшуюся яму.

После чего накрыл его все тем же мхом.

— Выскочишь по моему сигналу, — велел Стрига Пряхину и исчез средь камней завала. Саня остался один. Он лежал на животе и наблюдал сквозь узкую, завешанную травой щель за тропой. Лежал он довольно долго, прежде чем из-за завала не появилась парочка практически голых пигмеев. Сане первый раз удалось увидеть Альбиносов так близко. Эти существа имели молочного цвета кожу, сморщенные лица с большими желтыми глазами и несоразмерными с такой маленькой головой ушами. Растительность на их щуплых телах отсутствовала, а из одежды наблюдались лишь набедренные повязки, выполненные из шкурок подземных грызунов. Это были вылитые братья-близнецы того самого толкиеновского Голума из «Властелина Колец». Видимо «его прелесть» сбежал из Средиземья, обосновался под Холмом, женился и принялся производить на свет подобных себе Голумов. Альбиносы двигались осторожной, крадущейся походкой, держа наготове связку костяных дротиков. Трубки у них тоже имелись и подобно ружьям покоились за спинами. Саня приготовился к броску и ждал лишь сигнала от Стриги, но тот медлил. Видимо ловил, подходящий момент. Мутанты поравнялись с Саниным укрытием. До них оставалось метров пять, когда с противоположенной стороны прилетел пущенный Стригой камень. Альбиносы среагировали мгновенно. Они быстро привели в боевое положение свои трубки, но при этом развернулись к Пряхину спиной. Саня резко вскочил на ноги, разметам по сторонам куски дерна. В несколько прыжков он достиг одного из бросившихся в рассыпную Альбиносов. И произвел захват сзади. Пока он проводил удушающий прием, второй мутант успел выстрелить из своей трубки. Шип вонзился Пряхину в плечо. Будто пчела ужалила. Саня выдернул шип и погрозил засевшей меж коряг твари кулаком. Но мутант не успокоился и совершил второй выстрел. Правда на сей раз промазал, ибо в момент плевка получил удар корягой по голове от набежавшего сзади Стриги. Саня почувствовал, как обмякло сдавленное им тело мутанта. Он опустил ослабевшую жертву на землю и приложил ладонь к шее Альбиноса, дабы нащупать пульс. К его великому облегчению маленькое сердце твари все еще колотилось, гоня холодную кровь по бледно-молочному телу. Подбежал Стрига и ловко спеленал прибывающего без сознания мутанта, после чего взвалил его бесчувственное тело себе на плечо и, увлекая Саню, бросился со своей ношей в катакомбы. Они долго кружили меж завалов, запутывая следы. К схрону Головастика вышли уже совсем обессиленные от долгого бега. Здесь Диггеры сделали привал, отдышались и перекусили имеющимися в землянке сухарями, запив их водой из фляги. Альбинос к тому времени пришел в себя и таращил испуганные глаза на людей.

— Где можно смыть эту гадость? — спросил Пряхин Стригу, имея ввиду покрывающую его тело слизь.

— Там есть лужа. — Головастик ткнул рукой в сторону густых зарослей их святящихся коряг. Связанного по рукам и ногам мутанта они оставили в землянке и, прихватив одежду, направились к небольшому водоему, что образовался на месте бьющего из-под земли ключа, у которого Диггеры отмылись от грязи и облачились в одежду. Теперь им предстояло вместе с пленником взойти на верхние ярусы, что оказалось довольно нелегким делом. Пришлось использовать веревку с крюком. По ней диггеры поднимались вместе со своим живым грузом на этажи через образованные в перекрытиях провалы. Саня чувствовал непомерную усталость. События последних суток изрядно выбили его из сил. Укус варана и отравленный выстрел Альбиноса тоже не прошли молодому человеку даром. Саня вновь пребывал в довольно паршивом состоянии и с нетерпением ждал, когда завершиться восхождение. Стрига, скорее всего, чувствовал себя не лучше. Сколько времени ушло, у диггеров на то чтобы достичь лагеря древлян — сказать было сложно. Как бы там ни было, они доставили свою ношу по назначению. После чего без задних ног завалились спать, устроившись прямо на бетонном полу.

Глава 15

Когда Саня проснулся, то услышал звуки флейты. И не поверил своим ушам, полагая, что все еще спит: из холодного мрака Лабиринта струилась незамысловатая, но вместе с тем красивая мелодия. На дудке играл Чон. Он уединился с Альбиносом неподалеку и, посредством музыки, пытался посеять в первобытном разуме мутанта любовь к прекрасному, доброму, вечному. По всей видимости, ему это удавалось: освобожденный от пут, Альбинос смотрел на Чона изумленными глазами, в коих уже не наблюдалось страха. Дудку изготовил Клешня. Он вырезал ее из кривой коряги, посему музыкальный инструмент имел довольно причудливую форму. Чон вскоре закончил музицировать, и какое-то время тихо сидел напротив мутанта, глядя тому в глаза.

— Он согласен провести меня в свой поселок, — наконец произнес Чон.

— Опять ты за старое?! — проворчал Лиходей. — Тебе все равно не удастся образумить всех тварей. Неужели не понятно?

— Я попробую, — послышалось в ответ. Судя по этому короткому обмену репликами, можно было предположить, что Чон являлся этаким специалистом в области налаживания контактов с разумными существами, населяющими посапокалипсическую Землю.

— Возьми с собой Барсука, — посоветовал Стрига. — У него этот…

Как его?.. Иммутет. Чон, чуть помедлив, кивнул в знак согласия. А Саня вдруг вспомнил небезызвестного адмирала Кука, которого съели аборигены. Себе Пряхин такой участи, конечно же, не желал, но отказаться от предстоящего визита к мутантам тоже не мог. В противном случае он терял в глазах древлян только начавшее зарождаться уважение. Саня поднялся и вызывающе уставился на Чона, дожидаясь дальнейших распоряжений. Но таковых не последовало. И молодой человек поинтересовался:

— Когда пойдем?

— Как только ты будешь готов, — послышался ответ Чона. Он стоял бок обок с бледно-молочным пигмеем, который подобно верному псу следовал за своим новым хозяином. Саня принялся собираться в дорогу. Он забрал у Лиходея свой длинный нож, приготовил факелы и веревки, не забыл прихватить трофейный меч.

— Дай сюда. — Чон протянул руку, указывая глазами на оружие. Пряхин перехватил меч за лезвие, сунув его рукоять в открытую ладонь Чона. А тот изящно крутанул полученный клинок вокруг кисти, и несколько раз рассек воздух, демонстрируя окружающим виртуозное владение холодным оружием. Правда, на молодого человека этот цирк особого впечатления не произвел.

— Зачем он тебе? — спросил Саню Чон, имея в виду меч.

— Какое-никакое оружие, — ответил Пряхин.

— Вот твое оружие. — Чон указал на свою голову. — Ты, БАРСУК, видно забыл, чему я тебя учил?

— Забыл, — признался Саня. При этом отметил, что его новый командир сделал значимое ударения на слово «Барсук». Чон вернул Пряхину оружие и велел атаковать.

— Кого атаковать? — Саня недоуменно посмотрел на жавшегося Альбиноса, подумав, грешным делом, что ему приказывают убить мутанта.

— Меня атакуй, — скомандовал Чон. Саня лениво махнул клинком, стараясь не причинить вреда своему безоружному спарринг партнеру. Пусть тот и Брюс Ли, но и Саня, не просто так погулять вышел. Как-никак, лучший боец таутов — победитель великого Брагара. Ненароком и покалечить может.

— Дерись по настоящему, — приказал Чон. Саня нехотя подчинился. Коль хочет «раскосый» неприятностей, он их получит. Конечно же, голову рубить своему сопернику Пряхин не будет, лишь подранит слегка, дабы излишнюю спесь сбить. Сделав обманный выпад, Саня намеревался поцарапать Чону плечо. Но тот довольно ловко увернулся от удара. Последующие атаки тоже не возымели успеха. Чон всякий раз уходил от мелькающего перед его телом клинка будто знал, куда Пряхин нанесет свой следующий удар. Саня продолжал наседать, решив взять противника измором. Но и это ему не удалось. Чон на самом деле оказался гораздо выносливее, чем выглядел. Пряхин вымотался первым и, поняв свою несостоятельность, готов был отдать пальму первенства сопернику, но тот вдруг легкомысленно открылся, подставив голову под рубящий удар. Саня не замедлил этим воспользоваться. Рубанул, намереваясь шлепнуть соперника по темечку плоской стороной меча, но Чон неожиданно присел, хлопнув разведенными руками у себя над головой. А его ладони крепко зажали лезвие клинка. Пряхин сдаваться не собирался и подсек Чона, ударив того ногой по коленям. Подсечка удалась: соперник упал на спину, но через мгновение, подобно ванька-встаньке, вновь принял вертикальное положение и ударил Саню простым взглядом… Да!.. Лишь взглядом!..

Но этот взгляд оказался шоком — потрясением сознания. В одночасье Пряхин потерял всякие ориентиры. Взор застелила непроглядная пелена.

Неимоверное головокружение бросило ослабевшего парня на землю. Оказавшись на холодном полу, Саня тут же попытался подняться.

Далось это ему нелегко. Перед глазами все плыло и кружилось в неком адском хороводе, сотканном из лиц стоявших вокруг людей.

— Самоуверенность — не признак ума. — Чон подошел к шатающемуся из стороны в сторону Пряхину, который в тот момент всеми силами пытался отвести от себя наведенный морок. — Возможно, ты неплохо владеешь, мечём, но ты плохо владеешь своим разумом.

— Да ты гипнотизер, как я погляжу, — прохрипел Саня.

— Понимай, как знаешь. — В голосе Чона послышалась нотка раскаяния.

— И какие у тебя еще сверхспособности, супермен?

— Не все сразу, БАРСУК. И вновь ударение на слове «Барсук».

— Ты хочешь мне это внушить? — Саня с некой опаской посмотрел на Чона. В тот момент он с ужасом осознал, что узкоглазый дьявол может сделать из Пряхина кого угодно — Барсука, Грюнвальда Горбатого, да хоть черта лысого. Не удивительно, что ничтожный Альбинос так быстро стал сторожевым псом этого страшного человека.

— Тебе надо еще много работать над собой, — назидательно произнес Чон.

— О чем ты?

— Ты знаешь, что такое интуиция? — ответил вопросом на вопрос колдун.

— Умение предугадывать, — нехотя проговорил Саня, заметив как снисходительно смотрят на него Клешня с Лиходеем. Об интуиции эти двое, скорее всего, слыхом не слыхивали. Зато фокусы их монголоидного товарища были им хорошо известны.

— Интуицию можно развивать так же, как ты развиваешь другие навыки, — начал вещать Чон. — Для этого следует овладеть искусством медитации, научиться управлять своим разумом. Ибо мысль — твое главное оружие. Именно мысль должна опережать действие, а не наоборот.