Круиз

Смекалке генерала можно было позавидовать, а способы и методы его действий невозможно заранее просчитать, также, как и заготовленные им “сюрпризы”, особенно, если фигурант совершал предсказуемые действия, ожидаемо реагируя на спланированные провокации. Единственно эффективным способом ухода от наблюдения было, если наблюдаемый объект вёл себя нестандартно. В этом случае, алгоритм слежения мог легко сломаться, что, разумеется, было на руку ведомым агентам.

В данном случае, Колин выиграл первый раунд и, чтобы выиграть следующий, необходимо было навязать генералу свои правила, а для этого предстояло придумать что-то очень неординарное, достойное такого соперника, как Сератон.

Собравшись силами, он с трудом поднялся, озираясь в поиске подходящей для опоры ветки, которую обнаружил тут же поблизости, стряхнув с неё того самого синего жука, философски рассматривающего его с момента приземления. Теперь необходимо было определиться с направлением движения, впрочем, после секундного раздумья, было решено, что это пока неважно, поскольку местность совсем не знакома, а значит, можно идти в любую сторону, наугад, до первого адекватного ориентира. Колин двинулся в сторону наименьшего сопротивления, выбрав несильно заросшую растительностью сторону.

К счастью, долго пробираться через густые заросли не пришлось. Метров через двести Колин вышел на просёлочную дорогу, по которой решил двигаться в сторону предполагаемого заката. Еще на орбите, перед входом в атмосферу, он направил катер на западное побережье материка, рассчитывая, в случае удачного приземления, найти какие-нибудь поселения, которых, скорее всего, вдоль побережья должно быть немало. Тем более, высока вероятность того, что ему повезет, и он пристроиться на какое-нибудь судно, попробовав уйти морем. Главное, быстро покинуть зону своего падения.

Двигаясь в выбранном направлении, не более чем через час, он услышал приближающийся позади скрип колес деревенской повозки и равномерный стук копыт.

Спрятавшись в кустах, Колин принялся наблюдать за дорогой. Ждать пришлось недолго.

Это оказалась обычная деревенская телега с брезентовым навесом и одним пассажиром преклонного возраста, управляющего тягловым животным, имеющего продолговатое массивное тело и короткие сильные ноги, по чешуйчатой коже которого можно было предположить, что оно из разряда рептилоидных.

Чтобы не сильно испугать путешественника, впрочем, и животное тоже, Колин резко наступил на сухую ветку, сломав её с громким треском, предупредив тем самым о своем появлении, после чего, стал шумно выходить из зарослей. Повозка, замедлив ход, остановилась, а её извозчик, с явным напряжением, уставился на появившегося из леса странника.

– Мир вам, - поприветствовал водителя телеги Колин, демонстрируя полное миролюбие, артистично улыбаясь и, враскачку, с показным спокойствием, стал приближаться к самодельному транспорту.

Судя по всему, материализация на лесной дороге незнакомца, даже с такой сияющей физиономией, не вызвала восторга у невольного зрителя, который, никак не отреагировав на приветствие, внимательно, почти не моргая, следил за чужаком.

– Колин, - представился Колин, продолжая сиять, как начищенный самовар.
–  Я немного заблудился тут, - обводя руками окрестности, начал он, лихорадочно придумывая причину своего появления из леса, - не могли бы вы подбросить меня к ближайшей деревне?
–  Так ничего не придумав, закончил он свое обращение.

Информацию о вознаграждении за помощь он предпочел не анонсировать, так как вовремя вспомнил, что у него нет с собой ничего, чем бы он мог вознаградить за транспортировку.

Старик в повозке молчал, не сводя с него глаз, как будто за всю свою жизнь никогда и никого в лесу не встречал.

“Интересно, - подумал Колин, - если бы я обратился к запряжённому в телегу животному, это что-нибудь изменило бы?”

– Здравствуйте, - продолжил попытку знакомства Колин, остановившись перед повозкой за пару метров.
–  Колин, - приложив руку к груди и слегка поклонившись, повторил он, рассчитывая хоть на какую-нибудь реакцию.

Наконец, старик, слегка наклонив голову, полез к себе в карман, что несколько насторожило Колина, и достал из него блестящую жестяную пластинку, которую протянул Колину. Взяв пластинку, тот выразил неподдельное удивление, на что старик в ответ, пантомимой, предложил ему, взглянуть на свое отражение.

Выполнив его просьбу, он, наконец, понял, что повергло лесного путника в такое изумление. Увидев себя в импровизированном зеркале, Колин, по всей видимости, испытал ровно те же ощущения, что и минутой ранее пережил его новый знакомый, - на него смотрело почти полностью залитое кровью лицо.

– Я слишком высоко залез на дерево, - стал объяснять Колин, мгновенно сообразив, чем было вызвано замешательство, показывая на соседние деревья, - а у макушки сломалась ветка, и я упал вниз, - жестами придавая эмоциональность повествованию, пояснил он.

Понимающе кивнув, старик протянул ему самодельную деревянную фляжку с водой, предлагая умыться. Колин, взяв флягу и глупо улыбаясь, отошел в сторонку.

Наскоро умывшись, он с той же глупой и широкой улыбкой, благодарно раскланиваясь, вернул сосуд старику, который, спрятав его под сиденье, кивком пригласил занять место рядом с собой.

– Сат, - представился старик, когда Колин уселся в телегу и, громко цокнув языком, тронул транспорт с места.

***

Второй день над водой был полный штиль, и рыбацкие шхуны, не имея возможности использовать паруса, почти неподвижно стояли у своих пирсов. На рыбную ловлю в море выходили лишь небольшие и немногочисленные лодки, управляемые вёслами.

Для местных рыбаков штили, равно как и шторма, были неблагоприятной порой для промысла, так как в относительно небольшие вёсельные лодки помещались весьма маленькие сети, не говоря уже о необходимости грести в процессе ловли, что также создавало определённые трудности. Приходилось брать на борт дополнительного гребца, который занимал немало места и во время маневров при работе с сетью, сильно ограничивал мобильность рыбаков. При этом, расплачиваться за нелегкую работу вёслами приходилось тем же уловом, что также увеличивало себестоимость рыбы.

Многие капитаны рыбацких шхун в такую спокойную погоду, продолжающуюся до четырех-пяти дней, совсем не выходили в море, дожидаясь легкого бриза, начинающегося после подобных затиший и длящегося до двух недель, в течение которых с профессиональной командой можно было поиметь куда более крупные уловы, при этом, рассчитавшись с рыбаками, остаться с хорошей прибылью.

Нат был сторонником повалять дурака в периоды полных штилей, а потому занимался мелким ремонтом снастей на своей яхте под тенью недвижимого паруса. Работая с сетью, он так глубоко погрузился в раздумья, что не заметил, как со стороны пирса к его судну подошел незнакомец.