Крупная дичь

– Добрейшего утра, - поздоровался он с липовым вест-эндским шиком, шумно втянул воздух, чуть не проглотив при этом усы, и бросил на Николь такой недвусмысленный взгляд, что у Майка внутри все закипело, забурлило и выплеснулось наружу огненной лавой.

– Что, других львов так и не обнаружилось?
– сипло осведомился он.

– К сожалению.
– Паф уселся во главе стола, мазнул на тост мармелада.
– Я еще вчера объяснил, Майк, что львиц у нас сколько угодно, а самцы все еще зеленые, даже не успели гривой обзавестись.

– Рассказывай сказки!

Бернард внимательно посмотрел на Майка, увидел мальчишку, который так и не стал взрослым. Богатого, балованного мальчишку, который привык хапать, командовать, делать все по-своему. У, выскочка.

Перевел взгляд на миссис Бендер. Что она нашла в этом клоуне? Бернарду явилось краткое, но мощное видение: миссис Бендер раскинулась рядом с ним в постели - сиськи, ляжки, припухшие губки и все такое.

– Послушай, Майк, забудь ты о льве, - сказал Бернард.
– С кем не бывает. Я вот думаю, не поохотиться ли нам сегодня на антилоп.

– Да пошли они, твои антилопы.

– Ну тогда на дикого буйвола, а? Многие говорят, что свирепый мбого самое опасное животное во всей Африке.

Желтые глаза Бендера потемнели от злости.

– Тут не Африка, - процедил он.
– Мы в Бейкерсфилде.

Вот это было уже свинство. Бернард терпеть не мог подобных заявлений. Он приложил столько усилий, чтобы создать этот волшебный мир. Ведь собственно говоря, он продавал мечту, иллюзию (закройте глаза, и вы в Африке), он из кожи вон лез, чтобы ранчо на самом деле превратилось в Африку, чтобы ожили старые легенды, возродилась великая эпоха - пусть ненадолго, хоть на пару дней. И еще "Африканское сафари Бернарда Пафа" было монументом, мемориалом незабвенного родителя, Бернарда Пафа-старшего.

Он считался одним из последних великих охотников Восточной Африки. Друг и соотечественник Персиваля и Ионидеса, он устраивал сафари для голливудских звезд и европейских аристократов. Потом женился на американской миллионерше, и они построили себе дом в Кении, на Белом Нагорье. На ужин к ним (а подавали гостям круглый год исключительно дичь) заглядывала сама Исаак Динесен[*Псевдоним датской писательницы Карен Бликсен (1885-1962)]. Началась война, все пошло кувырком, и супруги перебрались в Америку, где охотник совершенно сник, раздавленный просторами американского Юго-Запада и богатством жениных родственников. В детстве Бернард-младший, затаив дыхание, слушал рассказы о старых славных деньках, проводил пальцем по белому шраму на отцовском предплечье (клыки кабана), смазывал допотопные, ружья, которые когда-то валили с ног носорогов, слонов, леопардов и львов, часами завороженно пялился на стеклянные глаза развешанных в гостиной охотничьих трофеев. Какие у них были названия - антилопа гну, куду, бушбак, конгони! Не слова, а музыка. Бернард старался не подвести отца, можно сказать, жизнь посвятил светлой памяти великого охотника, а теперь этот недоумок, этот спекулянт квартирами пытается все опошлить.

– Ладно, допустим, - вздохнул он.
– Но что ты предлагаешь? В конце месяца завезут новых львов, великолепные экземпляры прямо из Кении, из парка Цаво. (Наврал, конечно. Один лев закуплен в Сан-Франциском зоопарке, где выставлять его по причине дряхлости и костлявости стало уже неприлично; второй - из немецкого цирка, где прыгал через обруч, пока не допрыгался до тройного перелома.) Зато есть антилопы, дикие буйволы, сернобыки, газели, гиены, могу даже пару страусов уступить. Но львов, извини, нет - одни самки.

И тут потускневший взор спекулянта вдруг обрел былое сияние, губы расползлись в улыбке, недоносок-вундеркинд вновь превратился в грозу теннисных кортов и плавательных бассейнов. Широко ухмыльнувшись, Бендер наклонился вперед и спросил:

– А слон?

– Что "слон"?

Бернард поднес ко рту тост, но не откусил, а аккуратно положил обратно на тарелку. Миссис Бендер смотрела на него выжидательно, даже Роланд, подошедший подлить в чашки кофе, замер и уставился на хозяина.

– Хочу слона.

Паф разглядывал тарелку. Рассеянно провел пальцем по кофейнику, по сахарнице, по сливочнику. Жалко будет потерять Бесси-Би. Конечно, замену найти нетрудно, да и жрет она столько, что не напасешься. Эта бабуся зараз уплетает больше корма, чем стадо коров за целую зиму.

Холодно посмотрев на дамочку, Паф перевел взгляд на Бендера и отрезал:

– Восемнадцать штук.

Майк заерзал. Взгляд по-прежнему горел, но уже чуть тусклее - видать, захватило дух от масштаба сделки.

– Тогда так, - помолчав, сказал он.
– Сделаешь мне голову. Целиком. На щите. Конечно, она здоровенная, но места у меня хватит, можешь быть уверен. И еще... Ноги мне тоже нужны. Пойдут на эти, как их... подставки для зонтиков.

Слониху отыскали в кустистом овраге, рядом с бассейном-водопоем. Она принимала пылевую ванну: вся обвалялась в пыли и сделалась похожа на гипертрофированный пончик, обсыпанный мукой. Бесси-Би успела погулять вдоль бассейна - растоптала траву, демаскировав голубой кафель, нарвала целую гору водяных лилий, да еще, зараза такая, измочалила эвкалипт и ободрала всю кору с импортного хинного дерева. Бернард вполголоса выругался. Чертову слониху потому и держали круглые сутки на привязи, чтобы она не устраивала бардак. Но во время приезда клиентов хочешь не хочешь приходилось ее отвязывать. Может, и не следовало этого делать, сокрушенно подумал Паф. Не забыть сказать Эспинозе, чтобы с утра пораньше позвонил в садоводческую фирму. От деловых раздумий Пафа отвлек голос Бендера.

– Но у него всего один бивень!
– возмущенно заверещал Майк.

Бернард тяжело вздохнул. Что правда, то правда - во время очередной прогулки Бесси-Би умудрилась обломить левый бивень, но дело было давнее, и Паф как-то запамятовал об этом прискорбном обстоятельстве. Бендер же весь напрягся на сиденье джипа. Жена притихла сзади, кондиционер жужжал на всю катушку, ружья лежали наготове. Сейчас начнет сбивать цену, понял Паф.

– Когда мы сговорились на восемнадцати, я полагал, что речь идет о первоклассном экземпляре, - протянул Бендер.
– А теперь прямо не знаю...

Бернарду уже хотелось только одного - поскорее покончить с этим делом. Внутренний голос подсказывал, что он делает ошибку, отдавая Бесси-Би, без нее ранчо потеряет вид, но раз решение, принято - обратной дороги нет.

– Ладно, - пропыхтел он, поправляя съехавшее набок брюхо.
– Семнадцать.

– Шестнадцать.

– Шестнадцать пятьсот, и это мое последнее слово. Ты не представляешь, Майк, сколько трудов стоит освежевать этакую махину, а ведь потом еще и скелет нужно куда-то деть.

– Договорились.

Бендер кинул победительный взгляд на жену, и все вылезли из джипа, стали проверять свой арсенал. Сегодня Бендер вооружился винтовкой "ригби" 470-го калибра, а Паф прихватил все тот же "нитро" - вдруг опять приключится конфузия, как со львом. Дамочка стрелять не собиралась, поэтому ограничилась видеокамерой. Роланд сидел дома, ждал вызова - с грузовиком, пилами и рабочими-мексиканцами. Ему предстояло возиться с тушей, когда дело будет сделано.

Было рано, и зной еще не успел набрать силу, но Паф все равно обливался потом. Перед охотой он всегда немного нервничал, особенно если приходилось иметь дело с кретинами вроде Бендера. Достаточно вспомнить льва... Майк махал руками, топтался на месте, но сегодня взгляд у него был холодный и сосредоточенный. Вдвоем они стали медленно спускаться по поросшему мескитом и сорной травой склону.