Крылья

– Спасибо, - благодарю уже на ходу, устремляясь в указанном направлении.

***

Все палаты в госпитале оснащены прозрачными дверьми. Подхожу и останавливаюсь перед одной из них. Паренек-охранник, дежурящий у палаты, получив приказ от Гольца, тактично отходит подальше.

Белоснежная простыня на кровати идеально расправлена – ни складочки. Кресло и стул тоже пусты. Джейс – на подоконнике. Сидит, согнув одну ногу в колене и поставив рядом с собой, вторую – свесив вниз, и смотрит в окно, на суету во дворе.

На нем все та же форма ЛЛА, в которой его арестовали на лайнере и в которой я видела его в последний раз два дня назад. Он сидит вполоборота к двери,и я могу видеть его лицо: небритый, осунувшийся, с темными кругами под глазами, весь какой-то взъерошенный, будто бежал.

А он и бежал, понимаю, чтобы спасти моего сына.

Тогда, когда я от него отвернулась. Когда до свободы оставался час, он рискнул всем ради Лаки. Во второй раз рискнул ради него жизнью.

«Человек либо предатель по натуре, либо нет», - сказал мне на днях Рикардо. Джейс – не предатель.

Мое сердце переполняется нежностью настолько, что это причиняет почти что физическую боль. Он не предал, не предавал. Это я… ушла, толком даже не выслушав.

Пoворачиваю ручку и вхожу.

Джейс оборачивается, приподнимает брови; спрыгивает с подоконника.

Будь мы героями любовного романа, по всем правилам ?иган должен был бы кинуться ко мне и заключить в объятия. Мы бы счаcтливо целовались, а потом последовала бы надпись: «Хэппи энд».

Но мы не в дешевой мелодраме: Джейс оказывается на полу, но не делает и попытки приблизиться. Опирается бедрами о подоконник и остается стоять там; складывает руки на груди.

– Как Лаки? – спрашивает буднично, опустив приветствия.

– Сказали, все хорошо. Стабильно, как и раньше. Ты успел вовремя.

– Хорошo.

Джейсон больше ничего не говорит, только смотрит, но теперь стена между нами не моя заслуга. Он боролся с моими предрассудками все это время: разница в возрасте, Александр, все остальные придуманные причины, якобы мешавшие нам быть вместе.

?иган думал, что рисковал жизнью своей сестры ради меня (теперь я не сомневаюсь, что все, что он говорил, – правда), а потом рискнул своей – ради Лаки. И ещё раз.

Молчим и просто стоим друг напротив друга. Джейс не отводит глаз, а мне очень хочется отвернуться, но сдерживаю себя. Нет, я ошиблась, это не стена, это дверь. И я могу ее открыть. Сейчас, шагнув навстречу и попросив прощения и простив, приняв все то, что уже не могу изменить – потому что оно уже случилось.

Два шага, несколько слов. Он ждет, но ясно дает понять, что на этом все – его первые шаги навстречу окончены. Потому что из той допросной вышла я. Мне и идти oбратно.

А я… не могу.

Два шага.

Несколько слов…

Джейс все равно солгал мне. Договорились ли они с Лаки ничего мне не говорить, или он сам принял такое решение – ложь состоялась. И сейчас, помня все то, что Джейсон в сердцах выкрикнул мне в допросной, я могу его понять, но принять то, что все это время он встречался за моей спиной с агентами РДАКа, придумал несуществующее отравление, держал меня на расстоянии не потому, что хотел гулять, держась за руки, а затем – чтобы скрыть побои…

Не могу.

Может, со временем, когда эмоции поутихнут.

Я все ещё люблю его. Люблю всем сердцем.

«Ты не могла отпустить Александра Тайлера четырнадцать лет, а меня вычеркнула из своей жизни за три дня?», - бросил он тогда обвинение. И это действительно так. Я решила покончить со всем, даже не выслушав его. Ужн идя на свидание с ним в здание СБ, я знала, что уйду и больше не вернусь.

Мне нужно над этим подумать. И принять не только его поступки, но и свои.

Не могу…

Джейсон усмехается, качает головой. Ничего не говорит, но на его лице так и написано: «Так я и думал».

В этот момент дверь за моей спиной распахивается,и в палату как вихрь вносится Рикардо.

Джейс переводит взгляд с меня на новое действующее лицо; позы не меняет.

– Полагаю,тот самый высокопоставленный покровитель, который собирался меня освободить?
– интересуется спокойно. – Увы, сейчас вряд ли получится. На мой счет добавился угнанный флайер, заложница, два вырубленных сотрудника СБ, два охранника госпиталя и один пристреленный насмерть телохранитель-убийца.

Рикардо же, никак не отреагировав на эту тираду, шагает к окну и протягивает Ригану руку.

– За Лаки, - комментирует свой жест.

Брови Джейса изумленно и, пожалуй,иронично приподнимаются, но на рукопожатие он отвечает.

– Обращайтесь, - отвечает с деланной беспечностью.

О нет, это лишь бравада – ему не до смеха.

– Слушай, может, к черту ЛЛА?
– на волне энтузиазма предлагает Тайлер.
– Ты вышел из здания СБ с одним парализатором, без потерь, угнал транспорт, умудрился обогнать в воздухе самого крутого пилота Службы безопасности и остановил убийцу буквально за несколько секунд до убийства.

Джейс морщится.

– Вообще-то, у меня был ещё плазменный пистолет.

– Ты им не воспользовался, – веско возражает Рикардо.

– Воспользовался.

– Не против своих.

– Своих?
– с губ Ригана срывается нервный смешок. Джейс смотрит на Тайлера в упор.
– Великий и ужасный, ты еще не понял, что у меня нет – своих?

?шарашенно гляжу на Рикардо, ожидая реакции на такое непочтительное к нему обращение. От Тайлера можно ждать чего угодно – хамить ему и говорить гадости он позволяет только мне и Лаки.

Но Рикардо стойко сносит слова Джейса.

– Свои – дело наживное, - отвечает серьезно; кивает в мою сторону.
– Спроси ее, например. Ну, мне пора, – резко прекращает разговоры и разворачивается к выходу.
– С тебя сегодня же снимут все обвинения, - говорит Джейсу напоследок, - допросят для полноты картины. Вежливо! – повышает голос, чтобы его наверняка услышал ожидающий в коридоре полковник. – И отпустят на все четыре стороны. Можешь возвращаться в ЛЛА, а можешь принять мое предложение. На Лондоре ты без работы не останешься, даю слово.