Крысиный бег

Её рука легла на мой член, сжала его, словно желая убедиться в моём желании, и через секунду отпустила. Эля перекинула ногу через меня, и оказалась сверху, нависнув надо мной. Её груди прижались к моему лицу, я обхватил их руками и впился сначала в один сосок, заглотив его как можно сильнее, а потом переключился на второй, чтобы не оставить его в обиде.

Небо заволокло грозовыми тучами, по окну стучал дождь, луна в этот раз не освещала спальню, и я не видел прекрасное лицо моей любовницы. Но прекрасно чувствовал её желание. Она дрожала от возбуждения!

Элеонора осторожно опустилась на мой член, и он, преодолев небольшое сопротивление вначале, вошёл в её мягкое и жаждущее ласки лоно. Она тихо охнула от удовольствия и замерла, наслаждаясь тем, что я погрузился в неё полностью, до самого основания.

Через несколько секунд, Эля начала осторожно двигаться вверх-вниз, вверх-вниз, постепенно наращивая темп и амплитуду. Снова наклонила ко мне лицо и надолго обхватила мою верхнюю губу своими мягкими губками, посасывая и втягивая её в себя, и не переставая двигаться на моём члене.

Я гладил её по спине, сжимал упругие ягодицы и прижимал её бёдра к себе, пытаясь войти как можно глубже. Она тихонько постанывала от удовольствия каждый раз, как опускалась вниз и насаживалась на мой орган.

В этот раз я не мстил. Да и не было за что. В этот раз я был спокоен и нежен. Я просто любил. Эля отдавалась мне молча, не говоря ни слова, с каким-то отчаянием и животной страстью, словно отдавая долг, словно это был наш последний раз, или наоборот, первый.

Через час, а может через два, мы поменялись с ней местами, и я взял её сверху. Мял её прекрасные груди, целовал соски, ласкал и целовал её губы, входил и выходил в неё, пока дважды не довёл до пика и не выстрелил семенем в её горячее, нежное и жадное до ласк лоно.

Она кончила бурно, громко выкрикнула, и крепко прижала мой лобок к своему, скрестив свои ноги на моих ягодицах, не позволяя мне выйти из неё долгих три минуты. Когда этот пошлый захват ослаб, я выбрался из её объятий, и лёг рядом, слушая ритмичное дыхание уставшей и довольной женщины, лежавшей рядом со мной.

Она повернулась ко мне, обвила меня рукой и положила свою ногу на меня, прижавшись своим лобком к моему бедру. Погладила мой живот, грудь и снова обняла, уткнувшись лицом в мою шею. Несколько секунд лежала тихо-тихо, словно прислушиваясь или собираясь с силами, и тяжело вздохнула.

— Спасибо, Майк! — Тихо прошептала она мне на ухо. — Ты даже не представляешь, как я тебе благодарна за это! Ты не уйдешь сегодня?

На секунду по хребту пробежали холодные мурашки. Это рефлекс, на самом деле я был готов к этому ещё в первый раз. Сердце несколько раз быстро стукнуло и начало успокаиваться.

— Ты всё знаешь, да? — Тихо прошептал я в ответ.

— Догадалась.

— Как давно?

— Ты был слишком тороплив, напорист, слишком нетерпелив и неутомим в первый раз… Это было необычно, возбуждающе и очень сладко. Но я поняла это не сразу, только на следующий день.

— Что будем делать? — Спросил я и мысленно замер в испуге – я не хотел терять эту волшебную женщину.

— Придёшь ко мне завтра ночью? — Вместо ответа спросила она и тоже замерла, словно испугалась своей мысли и произнесённых вслух слов.

— Приду!

Я нашёл её лицо и поцеловал. Эля отстранилась от меня, потянулась куда-то рукой, и через секунду комнату озарил тусклый свет ночника. Она вернулась ко мне, внимательно посмотрела в мои глаза, поцеловала, наткнулась рукой на мой возрождающийся и готовящийся к новому бою член, погладила его, и через мгновение оседлала меня сверху.

Мы занялись любовью ещё раз. В этот раз очень медленно и неторопливо. Она называла меня по имени и шептала слова о любви. Я жадно разглядывал её великолепное тело, голые груди, темные соски, руки, закинутые за голову, закрытые от удовольствия глаза, зубки, прикусившие нижнюю губу, и её какое-то строгое аристократическое лицо, и не мог оторвать от неё взгляд.

Вид её колышущихся совершенных грудей, плоского животика и голенькой аккуратной киски, причавкивающей на моём члене так возбуждал, что я не продержался и пяти минут, снова обильно выстрелив прямо в неё. Через три секунды она часто задышала и догнала меня, задрожав в коленях, оперевшись руками в мою грудь и счастливо улыбаясь мне…

Эля тихо спала. Свернувшись калачиком и уткнувшись носиком мне в плечо. Скоро рассвет. Я поцеловал на прощание уставшую девушку, укрыл её пледом и незаметно исчез из её спальни.

Несколько часов беспрерывной борьбы! Мои силы восстанавливала регенерация, а вот откуда силы у зрелой женщины, было непонятно. Или она так истосковалась и изголодалась по мужской ласке, или она такая ненасытная всегда? Меня устраивали оба варианта…

Я задумчиво крался по коридору, стараясь не шуметь. В этом доме мы не одни. И хорошо, что Олька могла списать страстные крики матери на визит отца, иначе, было бы совсем… неловко.

Я прошел мимо комнаты сестры, успев удалиться на несколько шагов, и словно почувствовав чужака рядом с дверью, та резко распахнулась. Я прижался к стене, вжался в неё, попытавшись сделаться незаметнее и став её частью, и быстро, тремя короткими шагами, протиснулся за угол. Замер там и аккуратно выглянул из-за стены.

Девичий силуэт прошлёпал в противоположную от меня сторону, в сторону кухни. Через секунду там зажегся свет, послышался звук набираемой в стакан воды. Ольга, в одних трусиках и коротенькой маечке, держа в руке стакан с водой, подошла к обеденному столу и села на край стула.

Раскрасневшиеся щеки, злой взгляд, взъерошенные волосы. Она отхлебнула воду из стакана, покачала головой и проворчала, обращаясь сама к себе:

— Приехала на каникулы, называется! Хотела отоспаться и отдохнуть! Выспишься тут! — Зло зыркнула она в сторону родительской спальни.

Странно, она нас слышала? Хотя, Элю разве что глухой не услышал бы. Нужно быть тише в следующий раз. Хм. Следующий раз – я глупо улыбнулся своим мыслям, растянув улыбку до ушей.

— Ну мамочка даёт! Всю ночь напролет! — Продолжала жаловаться, не пытаясь даже снизить громкость своего голоса сестра, словно хотела, чтобы её причитания услышали. — И я должна это терпеть? Не смыкать глаз?

Она-то тут при чём? Да и не настолько громко мы шумели, на самом деле. Несколько раз Элеонора выкрикнула, когда совсем не могла сдерживаться, но точно не без перерыва. Или любопытная сестрёнка всю ночь подслушивала? Я тут не самый странный в этой семейке, оказывается.

Девушка допила воду, вернула стакан на стойку, выключила свет и вернулась к себе, продолжая что-то бормотать под нос. Дверь в комнату сестры закрылась, но её тихое ворчание продолжало доноситься даже сквозь закрытую дверь. Я задумчиво поскрёб затылок и проскользнул к себе на второй этаж…