Крысобой

Проводив его глазами, я стал искать ворону, но ее нигде не было.

Она как будто испарилась. Появилась ниоткуда и исчезла в никуда.

Марвин поднял забрало и внимательно смотрел на меня.

— Что? — спросил я его.

— Мне кажется, это была Фреха. Она тогда ушла пешком в лес, а позже я заметил такую же птицу над деревьями. Парням не сказал, потому что не был уверен. Вряд ли это совпадение, Кранц.

Скоро ли я перестану удивляться чему-либо? Надо быстрее адаптироваться. Не пристало тысячнику ходить с отвисшей челюстью.

— Думаешь, она меня охраняет? — спросил я.

— Было бы неплохо, — Марвин кивнул. — Мы тут вдвоем на незнакомой территории и шансов добраться к своим у нас не так уж много.

Он сложил пустую поилку. Мы сели верхом и легкой рысью направились дальше.

— На чьей мы территории? — спросил я. — Как насчет наместника Риффена в Корханесе?

Марвин какое-то время раздумывал, как покороче ввести меня в курс дела.

— Корханес — это неприступная крепость, форпост в этой дикой провинции, — начал он. — Провинция Шама не так давно вошла в состав Империи. Здесь сходятся границы царства гоблинов на северо-востоке, нашей Империи на юго-востоке и королевства Тоширунгов на западе. Еще есть Великая степь на севере, но кто сейчас там верховодит, неизвестно. Оттуда давно никто не появлялся. И никому в голову не придет соваться туда меньше, чем в пятьдесят тысяч всадников.

— Мы проиграли последнюю битву с гоблинами? — спросил я.

— Нет, — тут же отозвался Марвин. — Но и не выиграли. Их оказалось в три раза больше, чем мы думали. Гоблины набрали наемников и еще всякого сброда из приграничных с Великой степью районов. Они напали неожиданно, нарушив перемирие.

— Сколько всего их было? — продолжал расспрашивать я. — И сколько было нас?

— Их было больше ста пятидесяти тысяч, — ответил Марвин. — Наш армейский корпус состоит из двадцати отрядов по тысяче. Если бы врагов было тысяч пятьдесят, мы бы их уделали. Но когда их семеро к одному, это очень сложно.

Ни хрена себе. Наша маленькая армия не проиграла битву такой ораве врагов и организованно отошла, оставив арьергард.

— Какие у нас потери?

Лица Марвина я не видел, но почувствовал, как он помрачнел.

— Потери неравномерные. Мы же были, как всегда, в первом ряду, — сказал Марвин глухим голосом. — От моей сотни осталось тридцать пять человек. Теперь уже тридцать три. От нашей тысячи всего человек триста, считая раненых.

Реально мясорубка, — подумал я.

Чертовы гоблины, убили семь сотен моих бойцов.

— Первым делом, как вернемся, надо собрать наших, — продолжил Марвин. — Всех раскидали по другим отрядам, чтобы сформировать ровно десять тысяч. В арьергарде почти две тысячи осталось, но там наших нет, только свежие, те, что в битве почти не пострадали.

Получается, всего мы потеряли восемь тысяч, меньше половины.

— Какой урон мы нанесли врагу?

— Весь этот сброд мы рассеяли, сколько там разбежалось живых, не знаю. А гоблинов почти уполовинили. Убитых у них три к одному нашему. Они отступили к своей границе и в ближайшее время рыпаться не станут.

Марвин замолчал и мы ускорились.

— Тогда почему мы отошли к побережью? — голос пришлось повысить. Я почти кричал.

— Из-за тоширунгов, — Марвин махнул плетью назад. — Они нас боятся. Но знают, что сейчас мы ослаблены. Могут внезапно напасть. Нам нужно перестроить ряды, получить пополнение из метрополии. Тогда мы вернемся.

— А кто остался в Корханесе? — крикнул я.

— Там гарнизон в пять тысяч бойцов, могут держать оборону три месяца. Корханес город небольшой, нам бы не хватило места и припасов. В любом случае, безопаснее отступить, чем подвергать риску неопытное пополнение, на которое могут напасть по пути. А так, спокойно отсидимся в портовом бастионе. Перейти через перевал тоширунги никогда не рискнут.

Теперь все стало более-менее понятно.

Непонятно мне было, почему до сих пор темно. Я уже довольно долго находился в этом мире, но подняв забрало увидел, что ничего не изменилось и даже не собиралось светать. Но спросить не решался. Это могло показаться детским вопросом. Скорее всего была зима, но бесснежная. И возможно, сейчас полярная ночь, которая могла длиться месяцами. А может вообще здесь всегда темно.

Опустив забрало, посмотрел налево, чисто интуитивно. И увидел у горизонта большую группу всадников, человек сто, не меньше. Они охватывали нас дугой, прижимая к горам.

— Марвин, слева! — крикнул я.

— Мы им нужны живьем! — догадался Марвин. — У них арканы и на шестах сети, которыми ловят лошадей.

Он оглянулся назад и направо. Я тоже оглянулся. Вдалеке маячили те самые тридцать всадников. Настырные гады. Они скакали не прямо за нами, а наперерез, беря нас в клещи и пытаясь отсечь от горного хребта.

— Давай срежем, — крикнул я. — К перевалу не успеем!

В цепи гор справа были видны несколько входов в ущелья. Я показал в их сторону.

Марвин круто направил мерина направо и свистнул лошадям. Те сразу повернули следом. Ну точно — умные. Мне ничего не нужно было делать, только удержаться в седле на крутом вираже.

Быстрым галопом мы полетели к ближайшему просвету между гор. Стремительно сокращая расстояние, мы должны были успеть раньше тех преследователей, что скакали позади справа. Я увидел, как они приготовили луки.

— Черт! Они могут нас достать! — крикнул Марвин. — Щит, возьми щит!

Что бы я делал без Марвина? Я взял щит в правую руку, но подумал, что врагам проще попасть в лошадь, тогда какой смысл в маленьком щите? И они же вроде хотят взять нас живыми.

Но тут мимо уха просвистела первая стрела. Пригнувшись на левую сторону и закрыв щитом правый бок, я как какой-нибудь циркач несся со страшной скоростью, балансируя всем телом. Подготовка в нашей имперской армии, что надо. Мое тренированное тело всадника рефлекторно реагировало на постоянно меняющуюся обстановку. А моему сознанию городского жителя оставалось только диву даваться выносливости, силе и мастерству Крысобоя Кранца.

Марвин еще успевал вертеть головой. Он увидел что-то в небе, показал мне рукой и направил мерина левее, к другому ущелью, которое было дальше.

Я сначала не понял этот маневр. Так мы подставляли спину и одновременно давали шанс толпе слева настигнуть нас и накрыть стрелами.

Но потом увидел впереди в небе знакомую птицу. Если это Фреха, то она явно указывала нам дорогу в самый узкий проход. Увидев, что мы скачем куда нужно, она взмыла ввысь и исчезла.

Как все сложно устроено. Жаль, что здесь нет огнестрельного оружия. Зачем, интересно, я понадобился Хильде в этом древнем мире? Какой еще к чертям собачьим баланс? Мысли сами лезли в голову, пока тело жило своей жизнью, на рефлексах. Я даже не заметил, что сел прямо и сильно бью пятками по бокам своей лошади. Казалось, что быстрее скакать невозможно, но мы еще больше ускорились. Стрелы больше не долетали. Лошадь Лима умчалась далеко вперед и уже скрылась в ущелье за высокими скалами. Скоро и мы на полном скаку влетели в прохладный сумрак. Скорость пришлось резко сбросить. Дно ущелья было усыпано острыми камнями.