Крысолов

– Я мастер Ром. Имрус Ром. А это мой дом, лавка и мастерская. Я собирался сделать из этих бусин несколько браслетов, начал сортировать по цвету и емкости, а вы сделали все иначе. Почему?

– Им так… больше нравится, – вслушиваясь в звучание, ответил Вейн, удивляясь своей растерянности.

Он чувствовал себя листком, сорванным с ветки и угодившим в поток. Возможно все дело было в зазвучавших камнях и этом месте, пропитанном природной магией до головокружения, как бывала пропитана запахом трав комната, где мама, чуть напевая, готовила сборы. Возможно, в шарике карамели, свет из которого Вейн вобрал, вернувшись из дома Джерго, потому что хотелось заглушить вкус ненависти. А возможно, он просто потерялся, а эта лавка – такая же щель в камне, где он прятался от детских страхов, не решаясь посмотреть им в глаза.

– Любопытно, – сказал мастер Ром, достал с полки внутри прилавка несколько плоских деревянных чаш, ссыпал каждую группу бусин в отдельную и подержал над ними раскрытую ладонь.

Вейн почувствовал вибрирующее гудение, заставившее бусины резонировать и отзываться не слишком охотно, но и не против воли.

– Любопытно, – повторил артефактор и внимательно посмотрел на Вейна. – Вы просто посмотреть заглянули или хотели что-то предложить?

Рука сама собой нырнула в карман за хаулитовой бусиной. Какой толк от нее, кроме горьких воспоминаний? Да и хаулит сам по себе тоже не великая ценность. Но артефактор, загоревшись, потянулся. И не просто так голой рукой взял, а чистым платком, который выдернул из кармашка.

– Исключительно… Невероятной силы и емкости. Вы в курсе, юноша, чем владеете?

Вейн пожал плечами. Вряд ли незнакомцу будут важны чужие воспоминания, а другой ценности у хаулитового зерна не было.

– Камень души, так считают орки, ведьмы, люди, много кто еще, – произнес мастер Ром. – Он ваш? Действительно ваш?

Вейн кивнул.

– И вы готовы продать его? Готовы продать душу?

Вейн снова кивнул. Его душа, если разобраться, пустышка. Он может только слышать и воспроизводить, а сам звучать не может. Как звучать, когда внутри пустота?

– Знаете, мне нужен помощник. Подмастерье. Я объявление как раз сегодня перед открытием снял. Разочаровался. Приходили многие, но найти толкового помощника подчас сложнее, чем такой прекрасный природный накопитель. Я понимаю и вижу по вашим рукам, что вы ничего не смыслите в деле, которым я занимаюсь, но вы чувствуете камни и их силу и интуитивно их сочетаете. Чутье важнее механических навыков. Недостающему я научу.

– А взамен – душу?

– Скорее взаймы. Но и взамен, пожалуй, тоже, ведь если вы согласитесь, у вас совершенно не останется времени, чтобы слоняться по улицам. А там видно будет.

И Вейн снова кивнул. Ему было некуда идти. И незачем. А здесь, среди цветных бликов, отражений и звенящих камней, пустоты становилось меньше.

Артефактор бережно опустил хаулит в небольшой мешочек, а затем убрал в невзрачный с виду, но гудящий охранными плетениями, как рассерженный шмель, шкаф-витрину со множеством узких выдвижных ящиков в нижней части.

– Мать или отец? – вдруг спросил мастер. – Кто из ваших родителей старшей крови?

– Отец.

– Алда, Сурэ, Авата, Эфар или…

– Фалмари

– Значит, чутье меня не подвело.

3

Некоторое время спустя. Нодлут.

– Вейн? – мастер-артефактор распахнул дверь мастерской и не налетел на него только потому, что Вейн шагнул в сторону.

Это во время работы Имрус Ром был неспешен и скрупулезен, а в лавке, и тем более за ее пределами – быстр и даже подчас суетлив. Словно его тело компенсировало мгновения, потраченные на сосредоточенное разглядывание заготовки перед тем, как сделать скол, опустить камень на вращающийся шлифовальный диск или нанести последнюю, “рубежную” руну на основу артефакта.

– Вейн! Твоя страсть к сидению в темноте и способность в ней же видеть иногда пугает.

– Вы сами хотели наконец навести здесь порядок и начать думали как раз с дальнего стеллажа, который не разбирался с момента переезда.

– Я?

– Вы вчера бормотали, пока заполняли приходную книгу. Ничего другого, похожего на распоряжения, я от вас не слышал, и поскольку сегодня лавка закрыта и помогать там не нужно, я пошел разбирать стеллаж. И здесь почти не слышно шума с улицы.

– Им камень для облицовки привезли. Сегодня закончат.

Мастер поморщился. Шумная гномья артель возилась с фонтаном в центре небольшой площади перед домом уже с неделю. Большую часть времени рабочие слонялись по улице, грохоча сапожищами и забавно ругаясь. Им то материал не подвезли, то лопаты плохие, то у мага-водника руки не из того места и вообще когда обед.

Грязь, грохот и суета распугивали посетителей. Радовался только хозяин кафе “На зубок” и пекарь, потому что скучающие во время простоя рабочие то и дело являлись поправить здоровье или подкрепиться.

Но Вейн отправился наводить порядок в отведенной под склад части мастерской не совсем по распоряжению или прячась от шума. Сырой тусклый рассвет принес тревогу. Заваривая чай в тесной кухне на втором этаже, он ловил себя на том, что прислушивается. Не к миру, к звукам снаружи.

Прошло почти два месяца, как Вейн переступил порог лавки артефактора, и уже больше месяца, как они перебрались в Нодлут. Буквально на следующий день, когда Вейн был принят в помощники и ученики, мастер Ром сообщил о переезде. Он уверенно считал, что именно Вейн принес ему удачу.

Переезжали основательно, вместе с большей частью товара, заготовок и приспособлений для обработки. И шкафом-витриной, в котором мастер Ром хранил свои самые ценные работы. Шкаф Вейну до сих пор икался, поскольку при его транспортировке ни в коем случае нельзя было использовать магию. А когда монстр был наконец чудом внесен в новый дом, оказалось, что он никуда не влезает, кроме как в комнату за прилавком.

У комнаты было две двери. Одна вела в торговый зал, другая в мастерскую. Вносили через мастерскую.

Шкаф занял всю стену. Артефактор был доволен и велел поставить туда же кресло и чайный столик.

– Чтобы отдыхать и любоваться, – мечтательно проговорил он. – Или важных клиентов принимать.

Наверху, над лавкой, находилась небольшая спальня, рядом с ней маленькая кухня с круглым окном и еще более крохотная ванная напротив. Попасть на низкий чердак можно было только по откидной лестнице, которая загораживала дверь в ванную, если была опущена. А на второй этаж – по узкой лестнице из торгового зала. Вход туда прятался за высокой дверью, больше похожей на дверцу шкафа. Под этой же лестницей начинался ведущий на задний двор коридор.