Крысолов

Решив, что торговец окончательно рехнулся, Гофман обхватил ногами верёвку и принялся карабкаться обратно.

–  Не двигайся, а не то я перережу её, - выпалил Райнхард.

Гофман замер, его руки сжимали пеньку, а глаза пристально вглядывались в силуэт наверху.

–  Ладно, - проговорил он, стараясь унять в голосе гнев.
– Можешь оставить деньги себе. Мне не жалко. Всё равно здесь ничего нет.

В ответ Райнхард пронзительно захохотал, а потом вдруг расплакался.

Аккуратно, так что верёвка почти не двигалась, Гофман начал незаметно подниматься к нему наверх.

–  Это не из-за денег, ты, глупец!
– выкрикнул торговец.
– Это за моего отца. Ты убил его. Ты и этот ублюдок Шильбург. И за что? За несколько паршивых бочек танина!

Гофман продолжал карабкаться, приостанавливаясь каждый раз, когда ему казалось, что Райнхард может заметить. Пока ему чертовски везло - безумие торговца переросло в истерику.

–  Вы ошибаетесь, господин Райнхард!
– выкрикнул Гофман, - из вашей семьи я никого не убивал. Тот пекарь, Шильбург, он заплатил мне за то, чтобы я… поговорил с человеком по имени Клюмпер. Да, Отто Клюмпер.

–  Это моя фамилия, - проговорил Райнхард, внезапно в его голосе послышалась страшная усталость.

– Моя и того человека, которого ты убил.

–  Так что видишь, - добавил он с мрачной ухмылкой, - у меня в колодце всё-таки есть крыса.

И он перерезал остатки верёвки. Падая, Гофман кричал - недолго, впрочем. Когда он коснулся воды, раздался громкий всплеск, за чем последовало отчаянное барахтанье вооружённого человека, пытающегося удержаться на плаву.

Мужчина, называвший себя Райнхардом, посмотрел вниз в темноту. По-видимому, просить пощады у торговца Гофман не считал ниже своего достоинства. Но вскоре мольбы сменились бульканьем - под весом орудий своего труда наёмник пошёл ко дну, и тогда вода окончательно заключила его в свои ледяные объятья.

Торговец молча сполз на землю и сидел так, пока с пушкарской школы не прогрохотали одиннадцать часов. Он поднялся, в последний раз заглянул в безмолвную бездну колодца и вышел на улицу.

День был просто отличный, и впервые за долгое время он почувствовал, что жутко проголодался.