Кто я?

– А Вы сами посчитайте,- парировал Наваррский, - Они все приехали на свадьбу.

– Наверное, для Франции это праздник, - в сердцах воскликнул де Гиз, - а для меня день этой свадьбы - день траура!

– А для меня день моей свадьбы - день великого позора,- в ярости закричал Наваррский, - В приданое я получил гроб с телом моей матери и блудницу из твоей постели!

* * *

Маргарита присела в глубоком реверансе, стараясь скрыть волнение.

– Мне кажется, я оторвался от шпионок королевы Катрин, - выдохнул Генрих, - Они думают, что я у баронессы. У итальянки. Прелестная особа.

– Так ступайте. Чего вы ждёте?
– как можно непринужденнее поинтересовалась Маргарита, присев на край кровати спиной к Генриху, - Почему вы ещё не у неё?

– Так было угодно Богу. Мне надо с Вами поговорить. Наедине. Мне надо Вас убедить, - серьёзно произнёс Генрих.

– В Вашем семействе всякий раз ссылаются на Бога?
– Маргарита повернулась к нему и смерила оценивающим взглядом.

– На Бога. Или на предчувствие, - сдержанно произнёс Наваррский.

– Какое предчувствие?
– заинтересованно спросила Марго.

– Крестьян из Пиреней. Так говорит Ваша матушка. Если я останусь жив... то стану королём Франции.

Маргарита вздрогнула - такая мысль, и в самом деле, приходила и ей в голову.

– Король Франции - мой брат, - совладав с собой, спокойно заметила она, - Если же у него не будет детей, то два других брата унаследуют престол. А потом их дети. Ваши шансы ничтожны.

– Ваши тоже. Вы считаете, что Вас защитит семья?
– красноречиво продолжал Генрих, - Кем Вы являетесь для них? Вы - предмет, разменная монета. Вы - заложница у братьев.

– Мои братья меня обожают!
– воскликнула Маргарита, ошеломлённая такой откровенной наглостью собеседника.

– Братья готовы продать Вас кому угодно за мирный договор,- невозмутимо продолжал Генрих, - И мать с ними заодно.

– Мать меня любит!
– горячо возразила Маргарита.

– Она готова продать Вас первому встречному, если ей это будет выгодно!
– упорствовал Генрих.

– Мать меня обожает!
– твердила она.

– Она ненавидит Вас. И вашего любовника, герцога Гиза. А он использует Вас ради власти и денег, - продолжал Генрих.

– Замолчите! Не смейте!- в сердцах воскликнула Маргарита.

– Да, использует, - повторил Наваррский.

– Я не желаю это слышать!
– вскрикнула Марго.

– Отчего же?
– Генрих вопросительно посмотрел на жену.

– Замолчите! Так это Господь подсказал вам придти и меня оскорблять?
– с упрёком произнесла она.

– Нет, что Вы, Марго, - с жаром ответил Генрих, подойдя совсем близко к жене, проведя рукой по её волосам,- Я пришёл не оскорблять. Я хочу предложить союз. Этот брак для меня спасение, но на какой срок? Помогите мне сегодня, а завтра, благодаря мне, у Вас будет всё.

– Мы же договорились, - вздохнула Маргарита, мягко отстранившись от него, - Вы не придёте сегодня ко мне. Ни сегодня, и никогда.

– Да, это правда, - согласился Генрих, - Мы договорились. Но, дайте мне руку, Марго,- он взял её руку в свою, - Научите меня, я - способный ученик. Ведите меня, я здесь как слепец. Эти коридоры приведут к пропасти, из которой живым мне не выбраться. Ваши братья, наверняка, меня убьют.

– Вы заблуждаетесь, - пыталась уверить его Маргарита, хотя сама не была уже ни в чём уверена.

– Они всё равно убьют меня. А вы станете для них лишь обременительной вдовой,- не останавливался Генрих.

– Мои родственники не желают вам зла, - в пол - голоса произнесла она.

– Вы сильнее их всех. Ваша мать встанет перед вами на колени. Вы станете королевой, Марго,- веско заявил Наваррский.

– Замолчите, - взволнованно прошептала Маргарита, приложив палец к его губам, - Даже разговоры с глазу на глаз могут быть опасны.

Генрих подошёл настолько близко, что она могла слышать его дыхание, и поцеловал молодой женщине руку:

– Наш брак-политический. Пусть таким и будет. Мы лишь пешки в хитросплетении их интриг, так давайте разрушим их планы. Будьте моим союзником! Заключим пакт, тайный пакт! Не будьте мне врагом...

– Замолчите, - чуть слышно вымолвила Маргарита.

– Я вам не враг. Я - ваш друг! Станьте и Вы моим другом, моим союзником. Вы будете моим союзником?
– взгляд Наваррского, равно как и его прикосновения, обжигали своей искренностью и проникновенностью.

– Может быть. А теперь уходите. Уходите, - бессильно выдохнула она.

– Ваш брат? Любовник? Или оба вместе?
– Генрих указал на дверь кабинета, - Не говорите, я не хочу знать. Если бы вы хотели предать меня, вы бы дали мне договорить. Я не прошу Вас быть мне любовницей, но, вижу , что вы честны со мной, а в данном положении мне гораздо важнее ваша преданность, чем пылкая страсть с вашей стороны, - с чувством проговорил Беарнец.