Кто я?

– Прости, но в мире разведки одних сказанных слов порой недостаточно. – Грустно ответила София и вспомнила то, как питая интерес и увлечение к агенту из АНБ, она чуть не получила от него же пулю несколько дней назад. Тогда она вынуждена была раскрыться, отпустить легенду, которую вела много лет² и спасать Александра из рук агента АНБ. Посмотрев грустным взглядом на юношу в цветастых шортах, София добавила – иногда люди играют так умело, что могут тебя этими играми убить!

– Понимаю – ответил Сокольский, оглядевшись на склонившиеся к песку зеленеющие пальмы, их раскидистые листья, на залитую солнцем береговую линию. Он ощущал это яркое солнце, как оно беспощадно пекло не только голову, но и все открытые части тела, накаляя их едва ли не до предела.

Потерев их руками, Алекс вымолвил спустя долгую паузу – и ты меня прости! Софи, я запутался в собственных мыслях. Я не знаю толком кто я, откуда я, есть ли у меня семья, кто я по профессии? – тут Алекс замолчал и быстро проговорил – хотя, судя по тому, что я вытворил в вертолете, лишил жизни человека, и то, как я вообще оказался в нём в обществе секретного агента, наводит на скверные выводы. А потом ещё и попал на Богом забытой остров с дикой головной болью в беспамятстве, весь в ссадинах и царапинах. Из этих несложных умозаключений мне уже самому думается, что мы одного поля ягоды.

Немного помолчав и подумав, София уверенным тоном ответила – ты Александр Сокольский, родом из России, живешь в столице, в Москве. Мне приказали тебя прикрыть и эвакуировать на родину, в случае нападения на вас, либо срыва аукциона, либо моего разоблачения. Судя по моим наблюдениям, и твоим психологическим признакам – у тебя ретроградная и диссоциированная амнезия.

– Э-э-э, а по-человечески? – удивленно протянул Алекс, поняв лишь слово «амнезия» и два длинных незнакомых слова перед ним. Но его радовало то, что он узнал знакомое на дремлющем подсознании слово – Россия!

София кротко улыбнулась, и, почувствовав лёгкий прилив радости, продолжила – говоря простыми словами – у тебя временная потеря памяти на факты и события, предшествующие амнезии. Но память на универсальные переменные, скажем такие как знание языков, математических формул, знание приёмов рукопашного боя и правил поведения в экстремальных ситуациях сохраняются. В твоём случае это очевидно. Ты быстро включился на мой один лишь только взгляд, сигнал и призыв к действию, помог нейтрализовать охранника, реагировал как натренированный оперативный агент, недавно ответил мне по-испански, хотя по твоему виду голова после падения на вертолете у тебя ещё гудит. И сейчас, после всего случившегося ты не бегаешь по пляжу, размахивая руками и крича как маменькин сынок, в панике, не зная, что дальше делать. Напрашивается пока что один предварительный вывод – у тебя действительно смешанная амнезия, и ты до неё был либо агентом в …– тут София осеклась и быстро добавила – каком-то подразделении, или же просто в отличной физической форме.

Сокольский молча выслушал всё, отметил про себя сказанное и добавил – ну а ты как думаешь, если не знаешь, кто я на самом деле, кем я был?

Тут София решила поступить по вверенной ей инструкции и надлежащему предписанию покровительства. Похлопав по-дружески по плечу Алекса, она мягко добавила – ну до профессионала ты не дотягиваешь. А так с тобой можно натворить дел – и после этих слов София мотнула головой в сторону океана, где они несколько часов назад потерпели крушение, сбежав из плена.

– Ты говорила, что крушение вертолета не самая большая проблема? – ответил Алекс, снова ощутив то, как сильно хочет пить.

– Да, у нас есть проблемы посерьёзней! – сменив тон на строгий, София продолжила, развернувшись и зашагав от юноши прочь, к нескольким склонившимся пальмам. Там, под ними, в тени лежал оранжевый плот, укрытый сорванными пальмовыми листьями.

– Мы приплыли на нём? В смысле ты меня на нём доставила на остров? – спросил смущенно Алекс, глядя на стройную загорелую фигуру Софии.

– Да – ответила София, обернувшись и слегка улыбнувшись – когда мы столкнулись с водой, и ты потерял сознание, ударившись о перегородку. Я сочла это благоприятным моментом.

– Рад, что мой удар головой о железяку доставил тебе удовольствие… – обыденно ответил Алекс, пожав плечами в виноватом стиле.

– Нет, правда – продолжила София, идя по белому, едва ли не раскалённому песку к раскидистым пальмам и замаскированному оранжевому плоту – ты отключился, и мозг перестал требовать столь много кислорода для дыхания, прохладная вода сомкнула твою гортань, и ты не захлебнулся. К тому же вертолёт быстро тонул, пассажирский отсек и кабину пилота заливало. Инстинктивно я кинулась к тебе, зная, что в вертолётах такого типа всегда есть спасательный плот с баллоном сжатого воздуха под сиденьями. Я нацепила на тебя спасательный жилет, вытолкнула тебя из тонущей машины, надула твой жилет, надула плот, закинув тебя в него. Пока я всё это проделывала, наш вертолёт затонул. Слава коралловым рифам, глубина была небольшая, и я смогла собрать всё необходимое.

– А что необходимо было? – спросил юноша, неспешно подойдя к накрытому большому оранжевому плоту, слыша шелест пальмовых листьев над головой.

– Да так, мелочи – невзначай ответила София, пытаясь всячески скрыть то, что их ожидает в скором времени, при этом откинув пальмовые листья в сторону на песок.

Сокольский удивленно присвистнул от увиденного набора, лежавшего в плоте. Оценив количество, он спросил – на охоту собралась?

– Нет, наоборот. Будем отбиваться! – ответила София и окинула взглядом чёрные карабины, запасные обоймы, пару мачете, пластид и всё то, что смогла поднять с затонувшего вертолета, пока Сокольский в бессознательном состоянии покачивался в плоту на волнах, подставив загорелое лицо солнцу.

– Ты это всё сама вытащила? – удивленно спросил Алекс, переведя взгляд с приличного арсенала на стоявшую напротив него девушку, никак не тянувшую на чемпионку по плаванию.

– Нет, блин, приплыли русалки-лесбиянки, я им понравилась, мы позабавились чуток, и они мне с этим помогли…– ответила София, иронично уперев руки в бока и слегка покачивая бедрами из стороны в сторону – пока ты был в отключке, я много раз ныряла и вытаскивала то, что пригодиться нам для боя.

– Какого боя? – переспросил Алекс, снова удивившись и отметив про себя – да, точно удивлению предела не будет.

– Когда мы боролись с охранниками, первый пилот успел передать на базу сообщение о том, что мы ликвидировали конвой, ситуация критическая и не дотянет до острова – ответила София. Склонившись к плоту, она взяла мачете в ножнах со словами – потом я застрелила пилота, ну а после ты знаешь. Рано или поздно сюда прибудет компания молодчиков для наших поисков и окончательной ликвидации на месте без расспросов о случившемся. Такая ситуация. Но её исход зависит от нас и наших слаженных действий.

София взяла нож и вынула его из ножен. Она посмотрела на Алекса решительным взглядом. Она пыталась понять, о чём он думает сейчас, стоя напротив неё в ободранных шортах и футболке, побитый, исцарапанный, с кучей нерешенных зудящих головоломок в памяти и настоящем. Её интересовало, что он чувствует сейчас, какие мысли витают в его травмированном сознании, и когда наконец-таки память вернётся к нему, чтобы обсудить с ним главную для него проблему. То, что видели они тогда, когда убегали с базы террористов, но он то забыл, а она, София, не только помнила о случившемся, но и знала последствия для Сокольского – и если он вспомнит ЭТО, то он сразу же, наверное, сойдёт с ума от сокрушений и моральных истязаний.