Кубок Нерона
Шрифт:
— Первая промежуточная посадка, — сказала Астрид, когда машина остановилась на улице, которая выходила к Бродвею, только поодаль от его световых реклам и театров.
Я расплатился, и мы вышли из такси. Дома вокруг обшарпанные, запущенные. Над одной из дверей светилась вывеска ресторана — «Одеон».
— Извините, но если столик не заказан, придется ждать не меньше часа. ^
— Ничего страшного, — сказала Астрид девушке у входа. — Ужинать мы не будем, только выпьем чего–нибудь.
Правую часть помещения занимал сам ресторан. Маленький, тесный, уютный и битком набитый людьми. Слева в глубине за низкой перегородкой тянулась вдоль торцевой стены стойка бара. Пробраться
Интерьер во многом напоминал Art Deco, музыка билась словно горячечный пульс, публика была смешанная, но в большинстве почему–то в черном, что производило жутковатое впечатление. Уж не собрался ли в Нью–Йорке всеамериканский съезд похоронных агентов, или все просто, как рабы, следуют некой моде?
— Привет, Астрид.
Я поднял голову. Перед нами стоял высокий человек в темном костюме. Лицо очень бледное, с густыми черными бровями, почти сросшимися над переносицей. Во всяком случае, мне так показалось.
Астрид вздрогнула, невольно отпрянула назад. Заметно было, что она испугалась.
— Я ищу Карлоса. Ты не знаешь, где он?
— Понятия не имею, — сказала она дрогнувшим голосом. — Я не видела его уже несколько недель.
— Вот как? Он улыбнулся, но улыбка была недобрая. — А я-то думал, вы каждый день видитесь. И каждую ночь. Ведь живете вместе.
— С этим все кончено, — быстро сказала Астрид. — Карлос пропал, уехал. Мы… мы поссорились. Я его выгнала. Понятия не имею, куда он подался.
— И ты хочешь, чтоб я этому поверил? Послушай доброго совета: освежи свою память и скажи, где он, иначе худо будет,
— Извините за вмешательство, но, по–моему, вам лучше уйти, — спокойно сказал я и, как бы защищая, обнял Астрид за плечи. — Вы слышали, что она сказала, и этого достаточно. Уходите, оставьте ее в покое.
— Интересно, — процедил он, скользнув по мне темным колючим взглядом. — По всей видимости, произошла смена караула. — И с насмешливой ухмылкой удалился.
— Что это за тип?
— Приятель моего прежнего друга,—торопливо сказала Асгрнд и отпила большой глоток из своего бокала. — Не помню, как его зовут, но, кажется, у них были какие то дела. Нет, я положительно проголодалась. И знаю место, где для меня всегда найдется свободный столик.
Кафе «Сосайети» было просторное, с высокими потолками. Как и «Одеон», в соответствии с модой оформлено в стиле Art Deco. Здесь тоже был бар, и тоже битком набитый, по мы отказались от коктейлей, решили запить ужин калифорнийским вином. Астрид взяла лосося из Новой Шотландии, а я — огромный бифштекс с кровью.
— Вырезку у нас в Швеции не подают. Говядины полно, но попробуй заказать в ресторане бифштекс — сдерут кучу денег, а принесут жалкий шматок, смотреть не на что. Да и па вкус так себе, потому что в наших краях говядину не подвешивают.
— А почему?
— Мясо тогда подсыхает, влага испаряется. У мясников падают доходы. Вот так действуют у нас рыночные рычаги. К счастью, тут законы другие. — И я с удовольствием посмотрел на свой бифштекс — отличный кусок вырезки, чуть не во всю тарелку величиной.
— Повезло вам, можете разочек поесть досыта. Расскажите–ка о себе, и побольше. Я хочу знать все. Где вы живете, есть ли у вас друзья, что вы думаете о жизни.
— Серьезная задача. Боюсь, впрочем, это не слишком увлекательно и интересно. Я закончил Упсальский университет по специальности «история искусства».
— Упсальский университет? Никогда на слыхала.
— Да? Вообще–то он был основан за пятнадцать лет до того, как Колумб открыл Америку. Кстати, на
самом деле Америку открыл Лейф Эриксон [14] . Ну вот, а потом я начал торговать антиквариатом и живу в Стокгольме, в Старом городе. На верхнем этаже старинного дома, в квартире, где множество красивых вещей, с которыми я не в силах расстаться.14
Лейф Эриксон (Эйриксон) — исландский викинг X— XI веков; около 1000 года, по–видимому, достиг северо–восточного побережья Северной Америки.
— Вы женаты?
— Нет. Был когда–то женат. Давно. А теперь живу о сиамкой.
— Она красивая?
— Очень. С большими голубыми глазами. Сама цвета сливок. Она даже на конкурсах побеждала.
— Мисс Швеция?
— Не совсем,— рассмеялся я и поднял бокал.— Между прочим, вы знаете, что в девятнадцатом веке, когда свирепствовала филлоксера, калифорнийская лоза спасла европейский виноград?.. Нет, не мисс Швеция, но «Best in Show» [15] .
— Теперь понятно.— Астрид положила вилку. — Она в шоу–бизнесе? Артистка?
15
Здесь: призерка (англ.).
— Пожалуй, в какой–то мере. Ладно, шутки в сторону — она кошка. Сиамская кошка по кличке Клео. Ну, это я вам рассказал. Что до друзей, то их у меня очень немного. Чаще я сижу один как сыч. Читаю, хожу гулять. Я человек совсем неинтересный. Как и большинство из нас, наверное.
— Когда с вами знакомишься, такого впечатления как–то не возникает,— улыбнулась она.— По–моему, вы достаточно интересный. Во всяком случае, более или менее. Не очень–то мне верится, что вы сидите в своем старинном доме наедине с сиамской кошкой.
— А вы сами? Замужем или так?
— Даже не «или так». Был у меня друг, мы жили вместе, но все кончилось ничем. Он сбежал, так что я опять одна. Пока. Говорят, пуганая ворона куста боится, но я, похоже, неисправима.
— А как насчет других интересов в жизни?
— Что вы имеете в виду? — засмеялась она.—«Другие интересы»? По сути, я порядочная женщина, а что я люблю, так это путешествовать.
— И в Швеции бывали?
— Нет, но очень бы хотела приехать. А правда, что у вас по улицам ходят белые медведи, и самоубийц полно, и налоги самые высокие в мире, и свободную любовь вы проповедуете?
— Не вполне правда, но в какой–то мере. Я с удовольствием покажу вам все, если приедете. В смысле Швецию покажу,— быстро добавил я.— Страна размером с Францию, а народу меньше, чем в Париже. То–то и хороню. Одиночество, простор, безлюдье — красота!
— Звучит не слишком соблазнительно.
— Может быть. Хотя это ужасно здорово. Я бы никогда не решился жить здесь. Все какое–то чересчур огромное, шумное.
— Кстати, у меня в Стокгольме есть подруга,— сказала Астрид, когда подали десерт. Шоколадный мусс для нее и сыр для меня. А это легко сказать, но трудно сделать. Я имею в виду сыр. Каждый раз в Нью–Йорке одно и то же. Сырный пудинг есть везде, а сыра нет. Разве что иногда во французских ресторанах. Но на этот раз мне повезло. Я уговорил официанта позаимствовать у поваров кусочек пармезана, который используется в некоторых блюдах.— Ее зовут Грета Бергман,— продолжала Астрид.— Адрес куда–то делся, но она писала, что живет в самой старой части Стокгольма. Вдруг вы соседи? Номер телефона я, впрочем, сохранила. Вот и подумала: а не окажете ли вы мне услугу?