Кубок

Сангвинарный жрец встал.

— Остался только ты? — спросил он.

Лаурентис кивнул. Он ослаб от тяжелых ран, которые так и не исцелились, несмотря на долгую дорогу. Капитан достал золотую цепочку.

Жрец почтительно принял её и осмотрел на ладони. Несмотря на годы, проведенные в нечестивой тюрьме, многогранный рубин на конце цепочки остался чистым и блестел в пламени свечей.

Он отцепил его и направился к кубку, в котором остался один единственный изъян. Он вставил рубин в выемку и услышал легкий щелчок, когда камень встал на место. Жрец воздел кубок, и он сверкает в угрюмом свете Ваала.

Реликвия вновь цела. Как только будут соблюдены ритуалы, благословенная чаша вновь наполнится кровью.

Лаурентис с трудом держится на ногах, но остается на месте. Сангвинарный жрец смотрит на него, на его шрамы и поврежденную броню.

— Ты отлично справился, — говорит жрец.

Капитан кивает. Жрец может понять, что он думает, как будто тот высказал мысли вслух.

Столько братьев погибло.

Жрец отворачивается обратно к кубку. Да, ради него потребовались жертвы, но жертвовать чем-то приходится всегда. Для этого они и были созданы — чтобы страдать, умирать и защищать те редкие оплоты человечества, в которых всё еще хранятся знания всего вида.

— Всегда есть цена, — бормочет сангвинарный жрец, поставив кубок на стол и вновь берясь за инструменты, — красота всегда покупается болью.