Куклоиды

— Видите ли, уважаемая Лайла, — приступил Томми, но был прерван.

— Я же просила без этих.

— Приношу свои извинения. Значит, так. Слово «посредник» означает куклоида, оказывающего услуги в переговорах между сторонами, но…

— Понятненько, а Королевский Посредник — все, что ты сказал, но для дорогого Пиночка.

— …но это еще не всё.

— Чегой-то?

— Есть один нюанс. Вполне возможно, это только мое предположение, но все-таки… В слове «посредник» есть некий намек на название дня недели. В таком случае ваша должность существует только по средам.

— А сегодня какой день? — удрученно спросила Лайла.

— В Кукборге не существуют дни недели. Просто дни.

— Ага! — приободрилась Лайла. — Вечно ты все усложняешь. С тобой невозможно разговаривать. Ну а пособник? Мне это название даже больше нравится. Оно величественнее.

— Я вам не советую, Лайла. Слово, конечно, более гладкое, но его смысл… как бы это помягче сказать… да, пособник — это примерно то же, что и посредник, но это плохо. Быть пособником не стоит, потому что подразумеваются плохие цели.

— А что я говорила тебе только что? Ты и сам уже не понимаешь, что городишь. Ну, откуда у Пинка плохие цели? Он же король.

Она осуждающе посмотрела на Томми и, не попрощавшись, отправилась в город исполнять Королевское Задание.

36

А Томми остался в задумчивости и тишине. Конечно, Лайла права. Хоть и без образования, а ее ум от завода-производителя вызывает восхищение. Томми довольно часто ругал себя за искусственные сложности, которыми обильно оснащал свою жизнь. Он пытался бороться с этим недостатком, но даже короткий раунд такого противоборства приводил к приступу уныния, Томми махал лапой на свою затею и снова давал себе слово быть проще и ближе к населению. Сейчас он к своему традиционному обещанию присоединил маленькое напоминание: быть поосторожней с Лайлой.

«Однако как приятно, что Беатрисс отличается от Королевского Пособника по всем показателям. Это же надо, самой захотеть называться Пособником! Святая простота! А Беатрисс так мила, нежна и весьма далека от придворных интриг. Кстати, пора вести ее в город, у нас громадная программа на вечер».

На Беатрисс он наткнулся, не дойдя до берега Просто Лужи. Томми это, естественно, растрогало:

— Вы скучали без меня, дорогая Беатрисс? Извините за задержку.

Но Беатрисс было не до нежностей. Любопытство одолевало ее, любопытство и зависть, тяжелая, как целый отряд оловянных солдатиков.

— Томми, умоляю, расскажите мне про эту лысую. Что за назначение? За какие такие заслуги? Я просто с ума схожу.

— Лайла умна. — Томми пока держал данное себе обещание и пытался не усложнять. — Пинок оценил ее предложение.

— Лайла, значит, умна, а я, выходит, нет.

— О, у вас непревзойденный ум, Беатрисс, и красота тоже. Но Пинок — куклоид конкретный. Предложение Лайлы он счел соблазнительным.

— Чем же она его соблазнила? Небось, Клавду решила использовать?

— Я же говорил, что вы чрезвычайно умны и догадливы. Именно Клавду.

— Вот поганка! Но везучая. Ей Клавда попалась, а мне пискля резиновая. Никакого от нее толка.

— А тазик? — решил пошутить Томми.

— А страдания педагога? Разве тазик, такой крошечный, может быть достойным вознаграждением?

— Ну, не печальтесь, Беатрисс, я обещал вам поход в Зоопарк, если не передумали, то я готов сопроводить.

— А там интересно? — Беатрисс, как и все куклоиды, быстро отвлекалась от проблем, особенно если речь шла о развлечениях.

— О Зоопарке — только хорошее. Я думаю, что это лучший зоопарк, доступный куклоидам. Я, правда, никогда не бывал в других. Но ведь и вы тоже других не посещали?

— Разумеется, нет. Но с разными животными в прошлой жизни общалась — с зайцами, с собаками, ну, с медведями… ой…

— Ничего, ничего, я не обижаюсь, привык. Тем более что я действительно животное.

— Это ужасно, Томми, у вас же имя вышито гладью! Какая несправедливость!

— Справедливость… — Томми опять мысленно вернулся к заданию, полученному от Пинка, но нашел в себе силы продолжить: — У меня же есть профессия… А что до имен, так у нас в Зоопарке содержатся только именитые.

— С вышитыми именами? — голос Беатрисс затрепетал от почтения.

— Почему же, есть и с именами на ярлыках, как у вас.

— Какое счастье, что я не животное. Я бы не хотела провести Настоящую Жизнь в клетке.

— Ну что вы, какие же там клетки? Там просто территория, на которой живут животные. Остальные куклоиды там могут только прогуливаться.

— Как же без клеток? Это же опасно. Я видела картинки в книгах у бывших сестер. Там в одной клетке нарисованы были тигры, в другой — зайцы…

— Нет-нет, все на свободе. Даже зайцы. Они, конечно, громадные, но совершенно безобидные.

— А если прыгнет вдруг?

— Бывает, что и прыгнет, но редко, очень уж обленились.

Под этот неспешный разговор они дошли до ворот Зоопарка.

37

К дому было не протолкнуться. Ничего подобного Лайла не ожидала. Очередь из Карлсонов — это бы еще туда-сюда. Им было приказано явиться. Но толпа других куклоидов и усиленный отряд барби, гомонящих и суетливо пытающихся продвинуться поближе к двери, приятно поразили Лайлу. Гордая новой должностью, она жаждала общественного признания.

«Расступитесь, дорогу Королевскому Пособнику!» — слова уже готовы были слететь с ее уст, но в этот момент толпа действительно расступилась, двери Зеленого Дома распахнулись — и на улице показался преображенный Клавдой карлсон, летучий гвардеец. Все стихло. А Лайла вместо приготовленной фразы восхищенно сказала: «Ай да Клавка!»

Больше сказать и впрямь было нечего.

Свежепостриженный и окрашенный карлсон резко отличался от своих необработанных коллег. Аккуратная стрижечка, волосок к волоску, уложенная колпачком боевого красного цвета, придала первому клиенту Клавды странный вид — лицо его слегка вытянулось, вроде и нос удлинился.

Куклоиды загомонили все сразу. Однако громче всего прозвучал вопрос, заданный клоуном с криво нарисованной улыбочкой:

— Он чего, в буратину превратился?

— Дурак, буратин-то всех на Свалку отправили, — ответило ему существо в костюме гнома.

— Откуда ты знаешь?

— От верблюда.

— А он откуда?

— От попугаев.

— А-а-а, выходит, и вправду на Свалку. А за что?

— Так я тебе и сказал. Это же ШП.

— Значит, не знаешь. Только хвастаешься.

— А вот и знаю, мы, гномы, всегда всё знаем, только тебе не скажу.