Куколка

Вследствие этого, ничего интересного от нее не ожидал и ни на какие «обсуждения» особо не рассчитывал.

— А откуда мой номер? — спросил я, стараясь окончательно проснуться.

— Добрые люди присоветовали.

— А по телефону нельзя поговорить?

Очень уж не хотелось с утра и на пустой желудок куда-то переться, а, судя по тону звонившей — придется. Такие не терпят отлагательств, надо попытать счастья и не допустить неприятного. Впрочем, я сам ее искал. Может потом?

— Нельзя, — категорично ответила девушка. — По телефону никак. Я закажу столик на двоих в «Тихом Омуте», ты же его обычно предпочитаешь? Заодно и позавтракаем. Это, как мне рассказывали, через десяток станций от тебя. Если не ошибаюсь, минут тридцать на метро. Ты же на метро любишь ездить? Или хочешь по пробкам?

— Утро исключено, только вечер, — категорически возразил я, — заодно и поужинаем.

— Договорились, — удивительно легко согласилась звонившая. — Тогда в девять вечера устроит? Вот и отлично. Ровно в двадцать один ноль-ноль, когда будешь входить в кафе, набери меня.

Ну вот, наверняка запалился. Если телефон прослушивают, то прятаться и отрываться от хвоста уже бессмысленно. Пустая трата времени и денег, можно не шифроваться.

Горло уже не болело. Окончательно удалось поправиться удивительно быстро, помогла ингаляция, что пришлось-таки делать по настоятельной рекомендации выписавшего меня врача. Очень пригодился купленный ранее небулайзер, и сейчас я два раза в сутки, будто заправский вайпер, вдыхал в себя туман из раствора каких-то лечебных веществ. Несмотря на вдыхание этой подозрительной смеси, процедуры все-таки принесли свой благодатный эффект. Недели еще не прошло, как я, на вид вполне здоровый и относительно бодрый, сидел в кафе и перекидывался репликами с очень интересной собеседницей.

— У-у-у-у… жесть, — сказала девушка вместо приветствия. — Сорян, оказывается это ты?

— Чего? — невольно в ответ спросил я, даже не догадываясь, что именно могло вызвать подобную реакцию.

Напротив сидела худощавая девица, на вид лет двадцати трех — двадцати пяти. Жилистая, гибкая словно плеть, крепко накачанная, с «боксерской» стрижкой малиново-красных волос, татуировкой из двух готических букв вензелем где-то в районе щитовидной железы. Кажется, «G» и «D», но могу и ошибаться — заглавные готические буквы, да еще и стилизованные, да еще и выбитые татуировщиком под шеей, разобрать не всегда просто. Одета в черную майку с длинными рукавами и черные джинсы в обтяжку. На лице диковатая косметика — черно-синие тени вокруг глаз и ярко-алые губы. Сами глаза очень темные, можно сказать черные. Шеф Стеллы, Борис Викторович, предупредил, что девушка не без причуд, вот я и держался как можно осмотрительнее. Меня интересовали факты, источник мог оказаться любым. Где-то ее уже видел, только когда и где?

— Жесть, говорю. Думала, кто-то другой. Но все к лучшему. Здесь, как и в Скайпе, называй меня «Дизи», — сразу же сказала она и облизнула верхнюю губу. Я невольно содрогнулся. Кончик языка был аккуратно раздвоен, рассечен вдоль. Это называется — «сплит» один из видов модификации человеческого тела. Явление того же порядка, что и татуировки, туннели или пирсинг. Кстати, пирсинг в носу и туннели в ушах у нее тоже имелись. Понимаю, конечно, что это имеет тысячелетнюю историю и уходит корнями в цивилизацию майя, но теперь-то зачем? Мода и оригинальность? Одержимость образом змеи? Просто для прикола?

Сейчас, когда Дизи молчала и внимательно, с каким-то хищным выражением лица слушала вокалистку, что пела в углу зала, я не считал возможным влезать со своими вопросами. Сидящая напротив меня особа принадлежала к некоей радикальной группировке, поэтому я старался держаться как можно аккуратнее и обходительнее.

Кафе-ресторан под названием «Тихий Омут» связывался в моем сознании с другой удивительной историей, от которой осталась память и затейливое золотое колечко, что я, рискуя прослыть овдовевшим оригиналом, носил на левом безымянном пальце руки. Почему — руки? На ногах колец не ношу, этим пусть молоденькие девушки развлекаются.

Когда-то я тут бывал относительно часто. Любил встречаться с заказчиками, проводил деловые переговоры и посиделки с редкими теперь приятелями. По пятницам тут полагался вечер живой музыки. Бывали приглашенные группы музыкантов, но чаще всего худенькая молоденькая исполнительница на маленькой сцене удивительно приятно солировала под аккомпанемент рояля, за которым трудился толстый и лысый дядька. С последнего раза мало что изменилось. Как назло опять был вечер, снова пятница и уже наступило время живой музыки. Даже исполнительница осталась прежней, лишь толстый аккомпаниатор куда-то пропал. Певица, по-моему, немного поправилась: прежние угловатости исчезли, и сейчас она выглядела вполне гармонично. На ней так же плотно сидели линялые рваные джинсы и черная майка с неразборчивым принтом. На голове — широкая соломенная шляпа полями вверх, в руках — акустическая гитара приправленная микрофоном. Девушка на эстраде тем временем пела старую бардовскую песню. Пела с душой, слегка хрипловатым голосом, но, в общем-то, вполне мелодично:

— На старой кобыле, с ослом в поводу

Я еду в Монтану, овечек веду.

С похмелья я грустный — башка как бидон,

В котором варили чертям самогон.

Осел мой в ярме, а кобыла в дерьме,

Протерлися старые джинсы на мне.

У кольта — веревкой привязанный ствол,

А шляпу сожрал ненасытный осел!..

Тут вдруг моментально вспомнилось, как в моей неспокойной геологической юности был такой друг, что любил переделывать чужие песни под свои геологические (а точнее — палеонтологические) надобности. Какие-то слова неожиданно менял, а какие-то оставлял, где были, на старых законных местах. После он исполнял скомпилированный текст скрипучим голосом под расстроенную гитару, огребал аплодисменты и имел массу поклонниц. По природной скромности своей, обычно забывал сообщать, что озвучивает переделку какого-нибудь известного барда. Народ же плагиата обычно не замечал, мягко офигевал и принимал за чистую монету. Времена были свободные от авторского права, диковатые, понятия копирайт никто не знал, и особенных проблем не возникало. Некому было обвинить моего приятеля в незаконном заимствовании.

Друг этот, что под гитару пел, к слову сказать, плохо кончил. После защиты диссертации внезапно бросил удачную работу в нефтегазовом институте и устроился рядовым методистом на станцию юннатов. Так с тех пор и водит школьников по экскурсиям, в паре школ ведет кружки художественной лепки и зарабатывает консультантом в каком-то музее. В поте лица добывает хлеб свой. Неплохо, говорят, в сумме зарабатывает, но крайне хлопотно, так что лучше не завидовать.

— В Америке чтой-то чегой-то не то:

Стреляют кудай-то, кто чем и во что.

Недавно у старого Джона — быка

Убили за то, что не дал молока…

Гости кафе слушали исполнительницу, а я радовался, что тут халявный вай-фай. Говорят, что посетители любого кафе, пользующиеся общественным вай-фаем, рискуют стать жертвами скрытого майнинга криптовалют. Ноутбук присутствующего неподалеку какого-нибудь ушлого жулика может тайно добывать цифровые токены и перенаправлять их мошеннику через ту же самую беспроводную сеть. Ну, да, такова селява. Все происходит без предупреждения пользователя, что его смартфон эксплуатируется в пользу третьих лиц, чьи действия вполне можно квалифицировать как мошеннические. Впрочем, так было уже давно, а вычислить таких злоумышленников довольно-таки затруднительно. Ничего странного нет: давно известно, сыр только в мышеловке бывает бесплатным.

— Но есть на Востоке большая Раш'a —

Там жизнь удивительна и хороша:

Там строют чегой-то и чтой-то куют,

И джинсы в колхозах бесплатно дают!

Я Госдепартамент добром попрошу

И визу спрошу, чтоб поехать в Раш'y,

И брошу Монтану, куплю пароход,

Поеду в Россию на Дальний Восток…

Публике такие песни явно пришлись по вкусу, а какая-то молодая полноватая дама даже снимала исполнение на телефон. Честно говоря, меня этот вокал интересовал слабо, я ждал обещанную информацию и пока помалкивал. Я слушал бойкую девушку в ковбойской шляпе и вспоминал, сколько же лет прошло с тех замечательных времен, что мы внимали нашему приятелю плагиатору-барду? Страшно подумать. Давно уже я не общаюсь с этим своим бывшим другом, раскидала нас жизнь, разметала смена приоритетов. Бывает, что доходят до меня скудные слухи от редких общих знакомых, да приходят сообщения с ЖЖ о том, что пользователь такой-то после длительного перерыва вывесил новое сообщение.

— На старой кобыле, с ослом в поводу

Я еду в Хабаровск, овечек веду.

Споем «Everybody» за новую жизнь,

Не надо, ребята, о прежнем тужить!

Интересно, как сам автор смотрит на то, что молодые девушки поют его песни? Сколько ему сейчас? Лет восемьдесят, наверно. Надеюсь, он не очень против: исполнение мне понравилось. Дизи же, пока державшая паузу, вдруг заговорила. Изъяснялась она резкими короткими рублеными фразами, будто не произносила, а выстреливала их.