Кукольная королева

Альвы были непревзойдёнными воинами — хотя бы потому, что сложно сражаться с существом, которое расхаживает по воздуху и может пропустить твой клинок сквозь себя, словно через туман. Так что людям крупно повезло, что Звёздные Люди считали ниже своего достоинства уничтожать разумных существ, к каковым они причисляли людей, зверей и деревья. Альвы никогда не вмешивались в людские распри: они не принимали участия ни в одной войне, а Лесное Королевство любые войны обходили стороной. Никто бы не рискнул заявиться в альвийские леса с какой-либо миссией, кроме дипломатической.

Альвы считались бессмертными. Болезням они были неподвластны, оружию — попробуй достать. Вроде бы магия могла причинить им вред… некоторая магия. Весьма немногочисленная и очень тёмная.

А ещё альвы крайне неохотно покидали родные Леса. Нет, были послы и члены посольства, но они путешествовали в открытую, со всеми полагающимися почестями — пусть даже у альвов были весьма специфические взгляды на политику и придворный этикет.

И Таше было очень интересно, что желающий сохранить инкогнито альв забыл в приграничном трактире Равнинной.

— А ты откуда узнала? — наконец отмер Джеми.

— Я же оборотень. Я вижу то, чего не видят другие. — Таша выразительно вскинула бровь. — Жду ответа на свой вопрос.

Джеми нервно похрустел костяшками. Оглянулся на дверь. Начертил в воздухе руну, полыхнувшую сапфирным блеском, и в комнате вдруг воцарилась идеальная тишина: полное отсутствие каких-либо звуков, даже звона в ушах. Таша поспешила щёлкнуть пальцами — только благонадёжно слышимый щелчок уверил её в том, что она не оглохла.

Чары от подслушивания?..

— Он наш опекун, — едва слышно произнёс Джеми.

— Опекун? Ваш учитель и опекун… альв?

— Да, — мальчишка судорожно выдохнул. — И когда он узнает, что я тебе об этом рассказал, я буду к смерти гораздо ближе, чем тем вечером на Белой Топи.

Интере-есно, ошеломлённо подумала Таша, опускаясь на противоположную кровать.

— А… Алексас… тот его прыжок… и как он владеет мечом…

— Да, учитель передал Алексасу и мне… вернее, моему телу — некоторую часть чего-то альвийского, — угадав её мысли, кивнул Джеми. — Альвы это умеют, им и ритуалов никаких не надо. Нет, я по-прежнему человек, но… во мне есть что-то нечеловеческое, и Алексас умеет с этим управляться. Вызывать на время боя.

— И поэтому Алексас проснулся… там, в лесу? Несмотря на магию Воина?

— Да.

— Ясно, — в Ташином голосе, однако, особой ясности не слышалось. — Значит, он тебя нашёл… или ты его… в общем, вы друг друга нашли. И что дальше будешь делать? Пойдёшь к нему?

— Он сам ко мне придёт, — довольно-таки безрадостно бормотнул Джеми.

— Откуда ты знаешь?

— Он сам сказал. Чтобы я ждал его прихода в комнате.

— Сказал?

— Условные знаки. — Джеми в точности воспроизвёл небрежные движения альва: стряхнул с плеча невидимые пылинки и поправил не накинутый, но подразумевающийся капюшон. — Система разучивается годами.

Таша нервно разгладила складки юбки.

— И когда он придёт?

— Ну, — отчего-то совсем невесело ответил Джеми, — вроде бы обещал…

Альв шагнул сквозь стену, словно не заметив её. Следом за ним, изящно взмахивая руками, проплыл сквозь дерево молодой человек в чёрной мантии колдуна.

— …сейчас, — закончил Джеми, вскакивая между Ташей и незваными гостями. — Герланд-энтаро…

Капюшоны оба накинуть не соизволили, а потому зрелище представляли собой весьма любопытное. Альв сверкал холодной красой зимней звезды, и белизну его кожи ещё более оттеняла чернота длинных волос. Мага Богиня щедро одарила крупными чертами приветливого лица, ямочками на щетинистых щеках и коротким ёжиком русой шевелюры; глаза — тёмно-серые, цвета грозовых туч, — лучились смешинками доброжелательности, в уголках губ безуспешно пряталась улыбка.

Вдвоём пришедшие составляли прекрасную и старую как мир парочку «плохой стражник — хороший стражник».

А ещё колдун почему-то казался Таше странно знакомым.

— Кажется, я велел тебе позаботиться о своей спутнице, — холодно произнёс альв. — Вернее, о её отсутствии.

Впрочем, назвать «холодным» этот мелодичный, полный завораживающих гармоник голос было несколько неправильным. Он скорее напоминал… бриллиант.

Прекрасный — и очень остро огранённый.

— Но, Герланд-энтаро, она сама… и я… она ведь…

Таша следила, как Джеми перетряхивает ящики своей памяти в поисках нужных слов. Понимая, что не отказалась бы, чтобы слова эти нашлись поскорее.

Потому что когда в тебя вот так всматривается бездна альвийских глаз, ты вдруг испытываешь смутное ощущение, что жизнь твоя подвешена на чём-то очень и очень тонком: куда более тонком, чем волос.

— Забавно, — вдруг изрёк альв. — Мы раньше не встречались.

Из уст любого человека подобное высказывание в подобном случае прозвучало бы вопросом. Но альв не только утверждал, что раньше они не встречались, — в его словах легко читалось, что они совершенно точно не встречались, ибо он помнит всех, когда-либо им встреченных. Даже людей. Даже таких незначительных людей, как светловолосая девчонка шестнадцати лет отроду.

Таша не отвела взгляд. Что-то подсказывало ей, что сейчас каждый её поступок взвешивается на невидимых весах, и кидать на эти весы собственную слабость ей совсем не хотелось.

— Мне знакомо твоё лицо, — продолжил альв.

Музыка в его голосе морозила слух.

— Мне тоже, как ни странно, — добавил маг, до того молча созерцавший Ташу рассеянно-улыбчивым взглядом. — Мы с юной лэн определённо где-то виделись.

Голос…

Ташино сознание, лихорадочно рывшееся в сусеках памяти, вдруг обнаружило необходимое.

— Прадмунт, этой зимой! — слова сорвались с губ почти помимо воли. — Вы изгнали оттуда «некромансера»!