Кукушка

– Ксения, что ты такое говоришь? – произнесла Квинт и посмотрела на Костика, надеясь на его поддержку, и заметила, что тот бледнеет прямо на глазах. Ее любовник хоть и велик ростом, но оказался слабаком.

– Немедленно замолчи! – на правах хозяйки, потребовала Лилия Станиславовна, но это Ксению не остановило.

– А где мой ребенок? Куда ты его дела? Продала? Ну отвечай. Говори! – Ксения угрожающе шагнула к Лилии Станиславовне, готовая вцепиться ей в лицо и видя с какой решительностью она это делает, Квинт поспешила отступить, произнося едва внятно:

– Что ты, Ксюша. Что ты, девочка моя. – Но тут же голос ее сделался злым: – Сволочь! Грязная шлюха! На что ты надеялась? Ребенка она захотела вернуть? Тебе не надо было заходить сюда. А теперь извини, но я не могу тебя отпустить. Таисия!.. – закричала она.

Ксения шагнула назад, только теперь понимая, какую допустила оплошность приехав сюда одна, и лишний раз убедившись в непорядочности Квинт. Доверять таким людям нельзя.

Таисия схватила ее своими жилистыми руками за горло, сжимая с необычайной силой, сопротивляться которой было бесполезно. И Ксения захрипела, пытаясь раскрытым ртом вдохнуть хотя бы глоток воздуху и не могла. Широко раскрытыми глазами она уставилась на Лилию Станиславовну, на рядом стоящего Костика и детские кроватки. А потом все это закачалось и поплыло словно в бешенном хороводе и вдруг спряталось за мутную туманную дымку, отгородив Ксению от окружающего ее мира. Или мир от нее. Услышала как совсем рядом заплакал грудничок, но тут же голос его стал удаляться и таять, а вместо тревоги пришло незыблемое спокойствие.

Почти всю эту ночь Лилия Станиславовна и Костик не спали. Они сидели в кухне и разговаривали. И курили так много, что от табачного дыма стало непродохнуть. В большой хрустальной пепельнице лежало такое количество окурков, что ими можно было засыпать весь пол кухни. Под столом валялись три пустых бутылки из-под коньяка. Две из которых Костик осушил в одиночку. С третьей ему помогла Квинт.

– Хватит пить. Тебе утром за руль садиться, – рассердилась Лилия Станиславовна, когда Костик выставил на стол четвертую бутылку коньяка.

Но Костик откупорил и ее и налив очередную рюмку, произнес задумчиво:

– Не хорошо у нас все получилось с этой девчонкой.

Лилия Станиславовна сделала вид, будто отвлеклась и не расслышала, о чем идет речь. Но поймав на себе настойчивый взгляд любовника, сказала раздраженно:

– Она сама виновата. Не усвоила обыкновенного правила: не совать нос в чужие дела.

– Да все оно так, – махнул рукой Костик, соглашаясь, но высказал беспокойство: – А вдруг ее будут искать. – Сейчас он сказал то, о чем и сама Лилия Станиславовна не раз уже подумала за эту ночь. У самой на душе кошки скребли, но об этом она не хотела признаваться Костику, чтобы ее помощничик окончательно не распустил нюни. Не раз убеждалась, мужчины в большинстве своем – слабовольнее, уступают женщинам. И Костик не исключение.

– Знаешь, не думай об этом, – посоветовала она Костику и убрала бутылку со стола, когда он хотел налить еще рюмку.

– Ну чего ты в самом деле? Даже выпить не даешь, – возмутился Костик тому, что даже и за столом нет спокойной жизни и Лилия Станиславовна пытается им командовать.

– А если тебя гаишники остановят? – жестко сказала Квинт.

– Не остановят. А остановят, так я сумею с ними договориться, – парировал Костик нападки подруги. Но Лилия Станиславовна отвергла его доводы, не забыв предупредить:

– По-моему, ты забываешься, мой дорогой, какой груз повезешь. Между прочим, за него и срок получить можно.

Костик занервничал.

– Не пугай. Думаешь я сам не знаю. Поэтому и говорю, если не перестанем детьми торговать, срок нам все равно когда-нибудь дадут.

– Типун тебе на язык, – поплевала Квинт через левое плечо.

Они долго молчали. Потом Костик спросил:

– Скажи, Лиля, а ты уверена, что никого из проданных нами детей не использовали на донорские органы? – он посмотрел Квинт в глаза и заметил, как заметался ее взгляд. Видно нервы стали сдавать и у нее.

– Замолчи, идиот! – взвизгнула Лилия Станиславовна.

– Ну почему сразу, идиот? – спокойно произнес Костик, заметив в глазах подруги нешуточное волнение.

Лилия Станиславовна схватила початую бутылку коньяка, свинтила пробку и налила себе полный фужер. Выпила и только тогда немного успокоившись, сказала:

– Я стараюсь об этом не думать.

Костик ухмыльнулся, вертя в руках свою пустую рюмку и рассматривая ее резную ножку. Заметив его ухмылку, которую Лилия Станиславовна посчитала в высшей степени идиотской, она как могла постаралась оправдаться:

– А что тут такого? – даже пожала плечами. – Мы занимаемся бизнесом. Кто-то продает машины. Кто-то квартиры или шмотки. А мы…

– Торгуем живым товаром, – опередил ее Костик.

– Представь себе. И не стоит ломать голову, в какие руки этот товар попадет. Мы делаем свое дело, а остальное пусть будет на совести тех, кто покупает товар.

– Лиля, – спокойным голосом сказал Костик, вот только Лилии Станиславовне от его слов спокойней не сделалось. – Ты забываешь, что этот товар – дети. Живые дети.

– Прекрати! Замолчи! И не дави мне на психику. Каждый крутится в этой жизни как может. Нам платят неплохие деньги. Поэтому хочешь ты или нет, а я буду продавать детей. До тех пор, пока на них есть спрос. Понял? – последнее слово Квинт прямо-таки выкрикнула ему в лицо, но Костика это не задело. И он сказал все с тем же олимпийским хладнокровием:

– А ты, оказывается, страшная женщина.

Лилия Станиславовна приняла это за похвалу.

– Да, – не стала она отрицать, более того добавила с угрозой: – Так что тебе лучше делать все, как я скажу. Если, конечно, не хочешь неприятностей.

Костик на ее угрозу не отреагировал, промолчал. Не хотелось зря тратить слова. Бесполезно это. Встав из-за стола, он пошел к двери.

Лилия Станиславовна глянула с недовольством.

– Ты куда?

– Пойду, приму холодный освежающий душ.

Квинт одобрительно кивнула. Идея ей понравилась.

– Иди. Это освежит тебе не только тело, но и мысли. Хочешь, я пойду с тобой? – предложила она, но Костик не захотел. Этот его отказ немало оскорбил Лилию Станиславовну. Не нравилось, когда мужчины вот так в открытую пренебрегали ею. Она обиженно поджала губы.

Взгляд ее черных глаз, показался Костику сейчас слишком неприятным и злым, как у хищницы, поэтому он поспешил закрыть дверь кухни, оставив подругу одну, наедине со своими мыслями.

Можно было час, полтора поспать, но Костик посчитал, что это не избавит от головной боли, которую он заработал, проведя ночь без сна. И ложиться не стал. Около шести утра, он выгнал машину из гаража. И поджидая Лилию Станиславовну, хорошенько прогрел мотор.

Квинт в это утро отнюдь не выглядела красавицей: лицо ее было отечным с припухлостями под глазами, как у старухи.