курьер.ru

В аптеке на полках стояли многочисленные склянки, перед ними столики. Почтенный господин в сером китайском костюме брал палочками поджаренное мясо кобры, запивая его густой змеиной кровью. В потоке прохожих мелькали китаянки в узких брюках и легких цветастых блузках. На правильных овалах лиц блестели веселые миндалевидные глаза, смуглые щеки цвели нежным румянцем. Чен, фильтруя взглядом поток пешеходов, особенно пристально разглядывал девушек, но не заметил ту, что двигалась навстречу. Она была одета в белое платье с открытым верхом с красными цветами по подолу; треугольное скуластое лицо с маленьким круглым подбородком почти целиком скрывалось за темными очками и копной густых волос, блестевших в переливах неона.

Заметив в толпе китайца и бросив многозначительный взгляд на его мизинец с золотым кольцом, девушка указала на «цель» легким кивком головы и щелкнула пальцами. По этому знаку двое парней в комбинезонах, несших какой-то ящик, сделали вид, что споткнулись, и резко двинули свой груз под ноги китайцу. В тот же момент они с двух сторон заблокировали его руки и быстро ощупали куртку. Один из «носильщиков» выхватил бумаги и перебросил их девушке — та ловко поймала пакет и ускорила шаг, стремясь затеряться в толпе. Но тут из-за спины прохожего вылетела рука в рукаве с узкими полосками, ребро ладони Андрея врезалось китаянке в шею.

— Bitch! (Сука! (англ.)) — прохрипел Чен, ударом локтя по ребрам «выключив» одного из нападавших. Крутнувшись, он резко толкнул парня на нож его дружка и завершил схватку ударом ноги. Шинкарев успел выхватить бумаги у шатающейся девушки, когда подскочивший Чен со всего маху ударил ее в живот соединенными кулаками. Девушка отлетела на пирамиду киви, уложенных на лотке, и опрокинулась вместе с фруктами.

— Сюда! — рявкнул китаец, схватив Шинкарева за руку и втаскивая его в ближайший магазинчик.

— За мной! — снова скомандовал он, перемахнул через прилавок и плечом распахнул дверь в подсобку, одновременно оглядываясь на вход.

В подсобке стоял мутный красноватый полумрак. В центре несколько человек играли в карты на перевернутом алюминиевом баке, передавая по кругу «косяк». Попахивало марихуаной. В углу раздавалось отрывистое дыхание, ритмично подергивались согнутые в коленях женские ноги, между которыми мелькал мужской голый зад. При виде незваных гостей игроки попытались вскочить и схватиться за ножи, но ближайший к Чену тут же полетел на пол от удара ногой, остальные замерли под дулом пистолета.

— Выход?! — прорычал китаец и бросился к указанной заробевшим картежником задней двери.

По пути подскочив к застывшей паре, он пинком отбросил мужчину, а женщину схватил за волосы и выволок в темный проулок — точь-в-точь как тот, по которому они с Андреем уходили из бара. Зрелая полногрудая китаянка, запутавшись в кружевных трусиках, спущенных до лодыжек, в ужасе повалилась на землю.

Китаец, наклонившись к ней, произнес раздельно и четко:

— Сейчас ты выведешь нас на Хоризон-драйв. Выведешь тихо и незаметно. Потом уйдешь. А нет... — Он приставил ей пистолет ко лбу.

Женщина молча кивнула, натягивая под платьем трусы, поднялась с земли и так же молча двинулась в темноту. Следом пошел китаец, за ним, оглядываясь, Андрей. Минут двадцать они быстро шли дворами и узкими проходами, бросками пересекали слабо освещенные улицы и снова уходили в темноту. Наконец китаянка остановилась и что-то сказала, жестом указав направление.

— Си-сэ! (Спасибо! (кит.)) — поблагодарил ее Чен, вложил в ладонь банкноту и подтолкнул в спину. Женщина тут же скрылась в темноте.

— Человек и джентльмен, — усмехнулся Шинкарев.

— Что?

— Не важно.

— Заткнись, раз не важно! Тем же порядком, в трех шагах за мной, пошел!

«Гавкает еще, зараза! Хотя он прав — рано я расслабился».

Это Шинкарев верно подметил — завывая сиреной, озаряя темноту синими мигалками, из-за угла вдруг вынырнул бело-синий «форд» с надписью «Police». Из машины выскочили узкоглазые блюстители порядка в белых рубашках с короткими рукавами, вытаскивая пистолеты.

— Hands up! Stand still! Руки вверх! Стоять смирно! — заорали они по-английски и по-местному. Подобные команды Андрей слышал не раз и, наверное, смог бы мирно разрулить» ситуацию. Но спутник повел себя слишком резко. Грохнул выстрел, один из

фараонов согнулся, схватившись за живот, второй сцепился с Ченом. Андрей свалил ближайшего копа круговым ударом ноги, ребром ладони по шее «отключил» водителя. Вышвырнув его из «форда», прыгнул за руль и рванул наугад в темноту, вдоль узкого вонючего канала, на черной воде которого сгрудились узкие длинноносые лодчонки. Две из них с громким плеском перевернулись, когда в канал улетел сшибленный «фордом» рикша. Затем над белым капотом взметнулись чьи-то ноги, с грохотом разлетелись в стороны какие-то доски; Андрей гнал и гнал, круг света прыгал по выщербленному асфальту, гнилой штукатурке стен и ржавым оконным решеткам. Стена вдруг выскочила из темноты, перегородила дорогу; взвизгнули тормоза, машина, разворачиваясь, пошла юзом к каналу. В последний момент Шинкарев вывалился из нее и покатился по асфальту, а белая туша коповского «форда», снеся хилый парапет, ухнула в черную воду. Вскочив на ноги, Андрей метнулся в узкий проход, локтем «под дых» наглухо вырубил встречного, не разбираясь, кто таков (любой свидетель был лишним); повернул за угол, пробежал еще метров триста и остановился перед дверью, за которой звучали музыка и слитный гул голосов.

Пока Андрей сидел за рулем, мелькнула мысль: на кой черт ему этот китаец со своими проблемами?! Дело сделано, товар передан, а сейчас надо связаться с питерским начальством, и пусть его выводят по собственным каналам фирмы. Проще было сделать это до стычки с фараонами, но если свои захотят, вытянут в любых обстоятельствах — слава Богу, не в первый раз. Как сказал бы в наши дни Тарас Бульба: «Нет святее уз товарищества, чем общество с ограниченной ответственностью!» Правда, звонить лучше не по сотовому, а по какому-то другому телефону. Возможно, в этом баре такой найдется.

Внутри было шумно, полно народа: черного, белого, желтого. Мелькали белые форменки американских матросов рядом с платьицами китайских шлюх; голые кирпичные стены почти скрывались в клубах табачного дыма, подсвеченных ярко-синими неоновыми трубками. Рядом со стойкой Шинкарев заметил то, что требовалось — массивный никелированный телефон-автомат еще старого образца, с прорезью для монет. За стойкой стоял бармен-негр в белой рубашке, с «бабочкой»; синие отсветы пробегали по лоснящейся «морде лица».

— Виски, — бросил Андрей по-английски бармену. — И мелочи на сдачу, чтоб позвонить.

— Конечно, дружище, — бодро ответил тот, покачивая плечами в ритме «рэгги».

Тяжелый стакан с «Джонни Уокером», пущенный твердой рукой, подъехал по стойке прямо к телефону. Лихой негр — откуда он в китайском городе? А смешно все-таки: «який ж ты гарний украиньский хлопец, когда ты нигр?.. » — думал Шинкарев, пока пальцы давили на кнопки. На стене у автомата фломастером был написан номер телефона с пояснением: «Want fucking? Hot European bitches! Call now!» (Хочешь потрахаться? Горячие европейские сучки! Звони сейчас! (англ.))