Курс

Всё бы было ничего, если бы все прапорщики разом опломбировали свои склады и строем прибыли в караулку их сдавать, а потом помначкара тем же строем повёл бы их осматривать печати. Но в мозгу самого смелого фантаста не возникло бы то, что было прописано в инструкциях для караула.

Самый раздолбайский, ушло-хитрый зверь прапорщик, если бы их сослать в одно место и поручить создать там государство, превратился бы в еврея в десятой степени. Ушлый зверь прапорщик, традиционно срываясь домой, когда ему вздумается и абсолютно вразброд, чётко осознавая, что у помначкара и разводящего нет абсолютно никакой возможности бегать с каждым из них по отдельности на склад и проверять печать, разыгрывал такую сцену и с таким откровенным удивлением по поводу того, что слышит об этом в первый раз, что караулка превращалась в осаждённую обманутыми дольщиками контору застройщика, не меньше. И у каждого прапорщика, если не рожала жена, то под дверью сидели голодные и обоссаные дети. Вспоминая об этом через много лет,

Андрюха сожалел, что по уму нужно было приказать помначкару и разводящему приставлять к башке особо крикливым ствол и гнать их бегом к своим складам. Но после того, как помначкар и разводящий сбегали на десяток первых складов без вопящих прапорщиков, они поставили начальника караула перед проблемой: что делать? Брать на себя ответственность и халтурить они ещё не умели. И уж сильно боялись своего начальника курса. И ответственность взял на себя начальник караула.

Дабы не допустить в училище митинг обиженных прапорщиков, он разрешил помначкару и разводящему принимать склады без осмотра у группы прапорщиков, но потом пулей лететь на пачку принятых объектов проверять сигнализацию и печати. Прапорщики же были заверены, что при любой обнаруженной проблеме они будут извлечены немедленно из любой дыры и доставлены на склад. Но для прапорщиков данный цирк явно был повседневным, они без раздумий соглашались и уматывали полу бегом через КПП. Схема эта была, правда, запрещена для ответственных за важные объекты с оружием и техникой, да и сами эти прапорщики не бузили, оказались привычными, и некоторые даже прогуливались с разводящим до объекта.

В процессе всего этого дурдома караул и пришёл проверять начальник второго курса. Юридически Андрюха даже мог бы его и не допустить до этого, но выглядело бы это очень подозрительно. Поначалу, не вникая в суть происходящего, он проконтролировал порядок в караулке, понаблюдал за действиями заступающей смены часовых и разводящего, а когда перед ним нарисовалась схема приёмки объектов у прапорщиков, приготовился устроить грандиозный разнос прямо на месте. Но когда он с шумом наехал на разводящего и стал кричать «кто приказал так делать», явно намереваясь переключиться на помначкара, Андрюха возник перед ним и заявил, что так приказал делать он, а его курсанты тут ни при чём. К чести начальника курса, его замешательство длилось не долее пары секунд, попытка разноса резко прекратилась, и ни одного дальнейшего слова по его поводу дальше не прозвучало. Андрюха понял, что дальнейшее разбирательство будет на уровне Бабкова, и приготовился к очередному расстрелу. Но его по каким-то причинам так и не последовало. Может, начальник курса оказался ещё правильнее, чем ожидал Андрюха, и оценил Андрюхину готовность взять всю вину на себя. А скорее всего, эта ситуация с дурдомом в организации внутреннего караула была известна давно.

Из учебных дисциплин оставались в основном прикладные. Было интересно, кому это в принципе могло быть интересно. Но впереди ещё ждали и явления в стиле научного коммунизма. И задвинуть его нельзя было, так как по нему будет сдаваться госэкзамен. В голове подобная хрень у Андрюхи никак не могла зацепиться и осесть в памяти. Основной задачей курса оставалась сдача проверки по физподготовке, и когда она была сдана, ощущение расслабления после сделанного труднейшего дела захлестнуло всех.

Страна находилась в непонятном состоянии остывания былых идей и в ожидании грандиозных новых. «Гроза Американского Империализма» были далеко от всего этого. Решаемых повседневных задач хватало. Но при всём этом ещё находили время погонять в футбол перед ужином, кто не свалил в увольнение. Иногда происходили стычки с недолюбливавшими курсантов адыгейцами. Те даже иногда подкарауливали возвращающихся из увала поодиночке. После этого остатки курса могли сорваться через забор в поисках врага, но, как правило, враг успевал исчезнуть.

Нелёгкий учебный год подходил к концу. И перед самым отпуском намечались две грандиозные свадьбы в одном кабаке. Женились сразу Левик и Шикунов. Народ был отпущен в отпуск. Андрюха за какие-то очередные залёты этого права был лишён. Саныч даже не хотел отпускать его на свадьбу. Но активисты поднажали, и Бабков выписал увольнительную. Но сделал он это зря. Уж больно грандиозным был размах мероприятия, и сочетался он с тяжёлым Андрюхиным настроением. Это могло означать только одно – после перебора с алкоголем Андрюха стал буйным. В этот раз чужих полковников искать не было надобности. Еле стоявший на ногах Андрюха рвался выяснять отношения с Бабковым. Его держали все дружно, он вырывался и грохнулся. Подняв глаза, находясь в горизонтальном положении, Андрюха увидел одну из самых страшных картин в своей жизни, которая впоследствии внесёт свой положительный вклад в дело превращения Андрюхи в активного борца с алкоголем и абсолютного трезвенника. Перед ним стоял Дед. Алексей Алексеевич Кадочников на дух не переносил даже запаха спиртного. Дискредитация состоялась полная. Именно врезавшийся в память взгляд Деда будет возникать в мозгу первым в процессе завтрашнего пробуждения, и это будет тяжелее, чем быть раздавленным падающим небом. Пока же принятая доза не могла быть обезврежена ничем в природе, Андрюха вроде добрался до Саныча и наорал на него сполна, хорошо, что держали.

Бабков был первым, кого увидел Андрюха наутро, открыв глаза в своей комнате в общаге. Саныч смотрел, ухмыляясь, и, убедившись, что Андрюха возвращается в реальность, сказал ему чесать в канцелярию на разговор, как только он будет в состоянии. О чём шёл разговор в канцелярии, Андрюха не помнил. Действительность была тяжела. Помнил только, что после продолжения отсыпания до вечера он обнаружил перед носом отпускные документы.

Пятая шпала на шевроне укрепила статус до пятикурсника. Почти офицеры. Непонятная пустота в душе после резкого завершения эпопеи с проверкой по физо и вообще нелёгкого учебного года, и когда вдруг все разбежались, вносила некоторую тревогу и обеспокоенность тем, что стал не у дел. Но адаптация в отпуске – дело пары дней. Не сравнить с возвращением. Именно этот период будет сниться Андрюхе ещё не один десяток лет в тревожных снах. Когда казалось, что моральные силы иссякли, а впереди остаётся ещё целый год. И непонятно вообще, что потом, дальше. Даже в 55 будет сниться, что по каким-то неведомым причинам он, как второгодник, попал на курс к тому же Бабкову и настал День сурка.

Последний летний курсантский отпуск не предвещал грандиозных событий. Встреча с одноклассниками, разгулы по различным поводам. Куролесили обычно втроём. Доходило до смутных воспоминаний о нахождении в гостях у цыган на Полпинке, к которым почему-то ездили на такси. Но всё очень туманно. Времена были не очень богатые, в том числе и для любителей расслабиться алкоголем и пивом. Пробиться в ресторан можно было, отстояв очередь, но к тому времени пиво в нём могло и закончиться. В один день так и получилось. В «Центральный» ресторан прорвались, но смогли застать только по паре бутылок пива. Явно было мало. Одноклассник Серёга стал докапываться до официантки, будучи уверенным, что всегда где-то есть заначка. Та отпиралась. Андрюха не любил пустословить и предпочитал дело. И больше – оригинальные пути решения проблем.

В мозгу довольно быстро сработало, что пытать официантку не имеет смысла, а просто нужно выявить возможные места заначки и просканировать их. В углу сектора ответственности официантки, где они сидели, стояли штабеля с пустыми ящиками из-под пива. Вероятно, с подсобками была проблема, а может, для сокращения беготни всё выделенное на сектор пиво складировалось в ящики в углу поодаль от столиков. В ресторане было темновато, Андрюха зажёг зажигалку и стал обследовать штабеля пустых ящиков. И вот оно – кто ищет, тот всегда найдёт! Самый нижний ящик в одном из штабелей оказался полным. Подозвали официантку и нешумно поставили на вид. Та, искренне удивляясь, продала пол этого ящика Андрюхе с Серёгой. Естественно, те были уверены, что нашли именно заначку. Но Светка так и будет всю жизнь отпираться, став через год Андрюхиной женой.

В тот же вечер всё не закончилось мирно. С пивом и прочим был перебор, переросший в драку на площади у ресторана. Отведя немного душу кулаками и получив также незначительно в ответ, Серёга с Андрюхой попёрлись провожать Светку, у которой всё это происходило на глазах, и которая ещё пыталась разнимать. Уставший Серёга потом уехал домой на такси, а Андрюха, проболтав с будущей женой до двух ночи у её подъезда, попёрся 10 км домой по ночному городу. Отпуск опять подходил к концу. Удалось ещё пару раз прогуляться после Светкиной работы. Потом Андрюха ещё и в форме припёрся по дороге из комендатуры, где снимался с учёта. Дальше намечался год переписки.

С необычным настроением и ощущениями вступили в пятый курс. С одной стороны, так много всего было пройдено и пережито. Впереди полгода учёбы, потом войсковая стажировка и подготовка к диплому и госам. От грядущего года ожидалось относительное спокойствие и необычные интересные мероприятия практически всю вторую его половину. Подготовка к диплому после стажировки сама по себе звучала как полу офицерство и полу свобода в плане пребывания в части. Но, с другой стороны, это был ещё целый год. Никто не отменял статус курсанта, наряды, казарменный порядок в общаге и всё, что связано с нахождением внутри училища. А если начинать задумываться, что потом, то тревоги на душе резко прибавлялось, и через привычность неспокойного бытия пробивалась состарившаяся, но не потерявшая напористость мысль: неужели это всё на всю жизнь? Но альтернатива подобным настроениям уже была огромная.

Занимались уже в основном всем, что касалось специальности и перспективного «Тополя». В рамках заключённого РСМД стоящий на вооружении комплекс «Пионер» подлежал снятию с БД. Часть учебной программы ещё основывалась на данном мобильном комплексе, но к 89-му новая учебная программа уже была частично переориентирована на МКР «Тополь», и учебные комплексы начали поступать в училища. Тем не менее на полный переход и оснащение требовалось время. Практические занятия проходили частично на новой современной базе, которая непрерывно наращивалась. За 4 года училище прошло огромный путь развития учебной базы, которая была самой современной. Достраивались учебные корпуса «пентагона», в центре которого, как пятое здание, и планировалось разместить учебные пусковые. Суперсовременные аудитории первых зданий учебного корпуса уже не были в диковинку, а вот техника учебной базы и придавала масштаб и солидность всего проекта под названием КВВКИУРВСН.