Кусака

– Внутри собираются, - хихикнул Николай, - Потом увидишь.

Иван потянулся было к бутылке, буркнув нечто об обмывании, но я отодвинул сосуд жизни, пояснив, что обмывать станем позже. Лифшиц тут же поддержал, заметив, что оплаты он пока не получил. Придя к соглашению, мы вышли через заднюю дверь, которую хозяин, не мудрствуя лукаво, запирал на толстый ржавый засов.

За дверью обнаружился задний двор заднего двора. Металлическая ограда в полтора моих роста препятствовала любопытствующим утолять свою страсть, а брезентовый навес сохранял почву сухой и ровной. У самого выхода расположился небольшой столик со следами оружейной смазки и рыжими пятнами ожогов. Кроме того, здесь же стоял разобранный шезлонг, где кое-кто забыл армейский бинокль. Этот "кое-кто" обычно пользовался оптикой, чтобы во время стрельб изображать из себя огромного специалиста, изливая тонны сарказма на стрелков-неудачников.

В конце тридцатиметровой площадки забор укрепили толстыми металлическими плитами. Если бы хоть кто-то из местных собирателей металлолома знал, где притаилась эдакое сокровище, то уже попытался бы вломиться во двор. Перед плитами стояли манекены, заботливо одетые в поношенные кевларовые броники. Пара одежек успела истрепаться до совершенного непотребства и нуждалась в срочном ремонте или замене

– На позицию!
– фыркнул Николай и ухватив бинокль, плюхнулся в шезлонг. Мебель протестующе затрещала, но выдержала напор, - Иван, а ну, покажи класс этому выпендрёжнику. Вжарь комара в глаз!

Нет, реально, якут стрелял очень даже ничего. Причём ему не мешало даже сильное опьянение, а сейчас он так и вовсе находился на пике готовности. Брямкнув Вереск на стол, Иван вскинул 91й и что-то недовольно проворчал. Всё же такая компоновка казалась ему непривычной. Пока якут елозил прикладом по плечу, я поднял Бизон и поймал точкой коллиматора голову несчастного манекена. Точнее, каску на голове.

Нажал на спуск и полюбовался, как "кастрюлька" улетела к дальней стене. Всё же немного громче, чем я ожидал.

Иван прекратил воевать со своей пушкой и недоуменно уставился на меня.

– Твоя работа?
– я самодовольно кивнул, - А чего так тихо? А...Эта хрень - глушак? На кой оно тебе?

– Хочется, - я постарался имитировать его интонацию, десятью минутами ранее, - Буду на медведя ходить, чтобы он не понял, откуда по нему шмаляют.

– Хитёр бобёр!
– Иван покачал головой и кроткими очередями посшибал оставшиеся каски, - Ух ты! Сила!

Тем временем я положил Бизон и взял револьвер. Пушечка удобно расположилась в ладони, а первый выстрел оказался настолько тихим, что я вообще не понял, был он или нет. Ещё четыре раза нажал на спуск и заслужил поднятый большой палец Николая. Сам знаю.

Иван отстрелял первую покупку, в конце концов определившись, откуда вылетают гильзы и поднял Вереск. Тут выяснилось, что "Узи", как его окрестил якут, всё же предназначен для других целей, а не снайперской стрельбы.

– Зато скорострельность хорошая, - с некоторым сожалением заметил якут, - Ладно, пошли обмывать.

– И расплачиваться, - многозначительно хмыкнул Лифшиц, - Знаю я вас, инородцев: споите несчастного еврея, обманете, разденете...

– По миру пустим, - согласился я и посмотрел на часы, - Пошли, завершим сделку, подписав кровью. Иван достал карточку, а я успел заметить, что это - Верина штуковина. Надо будет поинтересоваться у сестры, в курсе она, что у них с сожителем - общий счёт? Может быть кто-то успел забыть, кому служит? Напомним.

– Ни хрена себе расценочки!
– фыркнул якут, - На ящике вроде что-то другое нарисовано.

– С учётом колебания курса валюты, - заплетающийся язык Лифшица с трудом одолел эту фразу, - А тебе, скотина, ещё и плюс за наглое вторжение в личную жизнь и антисемитизм.

– Коля, не зарывайся.

– посоветовал я, - И не забывай: антисемит тут - я. Поэтому могу устроить таких неприятностей, каких Одесса не видывала.

– Бедная Одесса уже видывала всё, - вздохнул Николай, - И не один раз, к сожалению. Поэтому не стоит давить на мой больной мозоль, товарищ антисемит.

– Не буду, - я перестал дурачиться. У Коли в этом, некогда мирном городе погибли близкие люди, - Прости.

Всё остальное не отняло много времени, если не считать попыток Николая самостоятельно упаковать покупки. Усадив мурлыкающего "Хава Нагилу" Лифшица в кресло, мы с Иваном сами уложили оружие в огромные прочные коробки с ручками. Попутно я обнаружил остатки упаковки с очень знакомой маркировкой и глубоко задумался. Если это то, о чём я думаю, то Николай правильно делает, что беспокоится. Впрочем, это - его личное дело. Нас всё равно трогать не станут.

– На посошок, - Иван торопливо разлил остатки по стаканам и быстро чокнулся, - И за удачно оформленное дело.

Последняя доза напрочь убила обессилевшего Колю и склад пришлось покидать под аккомпанемент его визгливого храпа. Бизнесмен, мать бы его! Бери и выноси всё, что осталось. Впрочем, мне хотя бы это дотащить до машины. Ноги, например, вежливо но решительно заявили, что груз можно доставить за два захода. Или - три. А если уж взялся за гуж, то готовься плюхнуться на задницу. Хорошо, алкоголь смягчил боль в раздробленных костях и до автомобиля я сумел добраться, ни разу не упав.

Вера успела закончить все свои разговоры и прочие важные дела. Поэтому сестра стояла у открытой двери внедорожника и курила. Судя по окуркам в грязи, уже достаточно продолжительное время. Стоило выбраться на свежий воздух и ощутить уколы мелкого дождя, как Вера отшвырнула недокуренную сигарету и подозрительно уставилась на нас. Видимо ожидала чего-то неприятного.

Ну и да, предчувствия её не обманули.

– Нализались?
– коротко, но весьма выразительно, осведомилась сестра и взялась пальцами за подбородок Ивана, старательно отводящего глаза, - Пол-литра всадил, скотина, не меньше. Хрен ты у меня куда поедешь, в следующий раз. Останешься дома и будешь стрелять из той ржавой берданки, что на чердаке валяется!

– Ну, Верунчик, - якута пихнули в сторону автомобиля, - Ф-фу, злюка какая!

– Злая я буду дома, - сестра сверкнула на меня своими тёмными глазами, - и ты тоже, хорош! Я то думала, что ты этому дураку стопором послужишь, а тут - два сапога пара. Ты, балбес, объясни, как собираешься на своих кривуляках да ещё и в таком состоянии домой ковылять? Столько лет дураку, а ума не нажил! Садитесь, засранцы.

Впрочем, особой злости в голосе Веры я действительно не ощущал. Может, действительно, приберегала для домашнего использования, а может - и не сердилась вовсе, а так, бубнила, для профилактики.

Судя по тому, что дальнейшего развития тема нашего пьянства не получила, верным оказалось последнее. Вера поведала про свою беседу с Вованом - тем самым бородачом, которого я видел в окне. Тот дал сестре более развёрнутую информацию о странных пришельцах, бродивших в окрестностях посёлка. Так вот, пятеро чудиков в оранжевых хламидах, чем-то напоминающих одеяния кришнаитов, припёрлись неделю назад и принялись колотить в двери домов своими палками.

– Изогнутые такие, хрени, - пояснила Вера, выворачивая баранку, чтобы объехать живописную лужу, в самом центре которой миловались две утки, - С утолщением на конце. Чего их, собственно, за аборигенов-шаманов и приняли.