Кувалда

Кувалда помолчал. Хотелось довериться князю и рассказать всю правду о рептилиях, но что-то его всё-таки останавливало. Ведь если сам Кувалда мог противостоять чешуйчатым гадам, то юный и бессильный Семён — нет.

— А ведь они многие сами из дворян, — вздохнул князь.

— Может, и здесь имеются? Я имею в виду, здесь, в гимназии, — спросил Кувалда.

— Да, наверняка, — ответил Семён. — По именам не знаю, конечно, но подозрения есть.

Что-то Кувалде подсказывало, что в окружении цесаревича точно присутствует пара-тройка мамкиных революционеров. Втихую собирают информацию.

— Например? — спросил Краснослав.

Семён задумался, делиться пустыми домыслами не очень-то хотелось.

— Это всё неточно, конечно, — заранее уверил он. — Но похоже, что Никон Морозов как-то замешан. Тоже пропадает не пойми где, со всякими мутными личностями видели его. Собака безродная.

— Это который? — уточнил капитан.

— Это младший, Никон. На класс младше нас. А в нашем классе Павлик, старший. Тоже собака безродная, — сказал князь.

— Не семья, а сборище негодяев, — хмыкнул Краснослав.

— Так и есть, — согласился Семён.

Павлик Морозов как раз постоянно тёрся возле цесаревича, активно пытаясь услужить и выбиться в будущие фавориты. И даже когда случилась та самая драка на Рождество, то первым кинулся на защиту наследника Империи. За что получил в глаз ещё от того, слабого и трусливого Славки Сычёва.

Но и без этого Морозов был полным засранцем, издевающимся над слабыми, вроде прошлого Сычёва или князя Сволова. Так что в глаз он получил совершенно заслуженно.

— Они ведь даже не дворяне, по сути, — процедил князь. — Просто богатые.

— Купили титул? — спросил Кувалда.

— Их дед купил, потомственное дворянство, — ответил Семён. — А был простым купцом. В Химках деревянными изделиями торговал.

В принципе, это могло объяснить связи Морозова с бомбистами и революционерами. Наверняка не только князь Сволов считал их безродными выскочками, но и многие другие древние роды. Обидно раз за разом слышать такое, и Никон Морозов вполне мог затаить злобу на всю систему целиком.

— Надо бы с ним пообщаться, с глазу на глаз, — задумчиво произнёс Краснослав. — Может, чего нового расскажет.

— Ты это о чём?

— Ну, с Морозовым. Может, он знает, кто мою кузину похитить пытался, — пояснил Кувалда.

— Я бы не рассчитывал. Да и не будет он с тобой наедине оставаться. Вечно с толпой своих отморозков ходит. Даже в церковь, — вздохнул Семён, видимо, вспоминая неприятные встречи.

— Что-нибудь придумаю, — пожал плечами Краснослав.

К такому на кривой козе не подъедешь. Разные классы пересекались слабо, и вариантов было не так много. На коротких переменах Никона нужно было ещё найти, совместных мероприятий, кроме воскресных походов в церковь или каких-то праздников, у гимназистов не было. Подловить Морозова в одиночестве было ещё сложнее. Имелся вариант нагло заявиться в его комнату в общежитии, но младшие классы жили на другом этаже, и вахтёр туда просто так не пустит. Ну и всё равно Никон будет с соседями, читай, своими приближёнными, и на разговор не выйдет.

Какого-то определённого решения Краснослав так и не придумал, и решил просто действовать по ситуации, как обычно. Сегодняшний день чересчур его утомил, чтоб ещё и строить какие-то планы. Кувалда уже понял, что в этом безумном мире любые планы имеют свойство идти по одному месту.

Глава 28

Утро нового дня началось, как обычно, с зарядки. Сотня отжиманий, сотня приседаний, сотня скручиваний. Конечно, с правильным течением энергопотоков и своевременным применением Живы можно было бы пренебречь тренировками, но Кувалда знал — стоит пропустить одну тренировку, как тут же становится невыносимо трудно к ним вернуться. Вот и сейчас он навёрстывал упущенное.

Князь Сволов удивлённо посмотрел на упражнения, которые, при кажущейся простоте, далеко не каждый мог бы сходу выполнить, но ничего не сказал. Для князя учёба была важнее, и он спешно собирал учебники. Сегодня по расписанию были алгебра, география, история, развитие силы и закон Божий. Видимо, чтобы сразу после занятий магией и демонстрации сил, недоступных простым смертным, гимназисты помнили о Боге и спасении бессмертной души.

Из всего набора Кувалду интересовал только урок по развитию силы. Всё остальное он бы с лёгкостью прогулял, занявшись куда более важными делами, но в итоге решил посетить все уроки. Конечно, после кадетского корпуса и Имперской Аэрокосмической Академии имени святого Юрия капитан словно попал в песочницу, но и некоторые знания исключительно местных реалий ему бы пригодились. В частности, история и география этого мира.

Поэтому Кувалда спокойно взял сумку с тетрадками (пустыми, разумеется, просто чтоб лежали на парте, создавая вид), и отправился за Семёном на первый урок.

Пока они шли по коридору, Краснослава преследовало смутное ощущение, будто что-то поменялось. Раньше при их виде школьники начинали язвить и гадко улыбаться, выдумывая всё новые и новые способы задеть честь и достоинство местных аутсайдеров. Теперь, видимо, слух о победе над всей румянцевской шайкой разошёлся по гимназии, и многие бывшие обидчики не знали, как себя вести. Кувалда понял — будут проверять. Но проверять потом, когда немного утихнет новость. Общество консервативно само по себе, и любые резкие изменения в иерархии обязательно вызовут бурю.

Дребезжащий противный звонок оповестил гимназию о начале первого урока. Изучение алгебры Краснослава не интересовало, поэтому едва он сел на своё место, то сразу занялся проверкой энергетического контура. После сражения с Румянцевым он нуждался в полной ревизии.

Кувалда закрыл глаза, и перед внутренним взором предстала полная картина. Энергопотоки слабо мерцали, Жива текла свободно и ровно, чуть завихряясь в энергетических центрах-родниках, меняя цвет градиентом от кроваво-красного внизу, в самом истоке, и до глубоко фиолетового наверху. К удивлению Кувалды, перегрузка почти никак не повлияла ни на каналы, ни на сами родники.

— Сычёв, не спать! — окликнул его математик, и Кувалда открыл глаза за мгновение до того, как его толкнул Семён.

Но проверку он не прекратил. Продолжил с открытыми глазами, которые тут же остекленели, едва он погрузился внутрь себя. Древние восточные мистики назвали бы это медитацией, северные шаманы назвали бы трансом, исламские суфии назвали бы зикром. Кувалда называл это осознанностью, с помощью которой он понимал, как работает его тело, и в духовном плане, и в физическом.

Из транса его вывел мелодичный перелив школьного звонка, который благодатным дождём пролился на уставших гимназистов, когда трель радостных колокольчиков возвестила об окончании первого урока.

Спокойный и безмятежный Кувалда отправился на следующее занятие. Но сразу на выходе из аудитории их подловили. Банда цесаревича. Краснослава окружили, так, что ему пришлось встать спиной к стене, Семёну положили тяжёлую руку на плечо, чтоб не сбежал, как в прошлый раз, и не позвал директора.

Сам наследник лениво ковырял зубочисткой в пасти и презрительно ухмылялся. Прекрасный принц сегодня был немного помят, и Кувалда безо всяких Вед чётко видел, что наследник в отвратительном настроении и желает испортить его всем остальным.