Куяшский Вамперлен

— Собаки? — изумился лженаречённый. — Удивительно.

— Что тут удивительного?

— Момент. — Аспирант откинул одеяло, поёжился и, спешно натянув джинсы, подошёл к столу. Я на секунду зажмурилась, ослеплённая вспыхнувшим светом, а затем, спохватившись, смущённо одёрнула свои короткие — всего до колена — пижамные панталоны в цветочек. Линялая папина майка с логотипом "Спартак — чемпион" вроде бы не просвечивала и выглядела прилично. На майке Ямато, кстати, тоже был изображён силуэт человека с мячом, так что со стороны мы походили на футбольных фанатов, собравшихся на тайное совещание. Впечатление это усиливал и приглушённый голос, которым заговорил фольклорист:

— Та пентаграмма притягивает фантомы недавно издохших домашних животных. Электроволновые двойники мертвецов имеют отрицательную температуру. За счёт этого температура в помещении, где концентрируются фантомы, также понижается. Но то, что ты почувствовала их присутствие, весьма странно. Даже я ничего не ощущаю, хоть и умею проводить обряд призыва.

От шока я смогла заговорить не сразу.

— Ты…ты… призраков умеешь вызывать?

– Да, но на это в той или иной степени способен почти каждый человек. Вот твой случай куда интересней. У тебя в роду был кто-нибудь необычный?

— По папиной линии нет, а по маминой… По маминой у нас все странные. Вот взять хотя бы фамилию эту дурацкую, которая даже от матерей детям передаётся и которую менять не разрешается.

— Кротопупс?

— Да.

— Здесь в Куяше, смотрю, вообще в моде "звериные" фамилии.

— Угу. Это, вроде, как признак древности рода, принадлежности к местной элите. Мои предки по маминой линии, например, к военному сословию принадлежали. У нашего рода даже герб свой есть: крот, восседающий на крестовине меча, пронзающего кучу поверженных врагов. Глупо, да?

— Отнюдь. В этом определённо есть смысл.

— В вооружённом кроте?

Ямато посмотрел на меня, как на последнюю идиотку:

— Иди спать.

— Не могу, пока в моей спальне резвятся дохлые собаки.

— Здесь вообще-то тоже.

Стоило осознать слова лженаречённого, на коже выступили мурашки.

— Как насчёт обряда экзорцизма? — с надеждой спросила я.

— Обратись к нашей мессии. Вон она под окнами шастает.

— Шутишь?

— Серьёзно. — Аспирант демонстративно помахал рукой перед окном. Клянусь, секундой позже с улицы донёсся лязг кадила.

Не помня себя от ужаса, я подскочила к столу и выключила настольную лампу.

— А по-моему, ты зря её боишься, — флегматично рассудил фольклорист. — После того случая с кадилом наша мессия поняла, что у вас с ней много общего и…

— Спокойной ночи! — раздражённо оборвала его я и, гордо вздёрнув подбородок, продефилировала в коридор, напоследок негромко — чтобы не разбудить тётю — но довольно ощутимо хлопнув дверью.

Остаток ночи я провела в чулане под лестницей, на всякий случай очертив вокруг себя мелком от тараканов круг. Если верить "Вию" Гоголя, сей нехитрый ритуал должен был защитить меня от нечисти. Помогло или нет — не знаю, но до рассвета потусторонние силы меня не беспокоили.

Ночные страхи поблекли с наступлением утра, а потом и вовсе забылись: приготовления к осеннему гулянью отнимали столько сил, что на бессонницу их уже не оставалось.

Глава 10

Нашими с подругами стараниями подготовка была завершена в срок, и скрипучие двери Бадиной землянки гостеприимно распахнулись по случаю очередного сельского праздника. С поводом староста так и не определилась, потому на пригласительных билетах значилось следующее: "Дорогие друзья! 15 сентября для вас в Подземном актовом зале ССУ! (праздник Села и Сбора Урожая)".

Я собиралась появиться на торжестве заранее и помочь подругам с приёмом гостей, но тётя заявила, что мы обязаны дождаться Ямато, как обычно где-то пропадавшего. Несмотря на обещание вернуться пораньше, лженаречённый безбожно опаздывал, а все мои попытки улизнуть без него тётя воспринимала в штыки.

— Эх, Анечка, нельзя так с мужиками обращаться, — в очередной раз вздохнула она, когда я решительно отказалась отправиться на поиски канувшего в лету "будущего мужа". — Он вот терпит, терпит, а потом плюнет и уйдёт под крылышко к более ласковой да пригожей. Хорошие мужики сейчас на вес золота, их на руках носить надо.

Я скептически хмыкнула, и с недовольством отметила, что получилось совсем как у лжевозлюбленного. Похоже, это заразно.

Ямато всё же соизволил вернуться, и спустя несколько часов после начала гулянья мы всей "семьёй" добрались-таки до подземного храма. Моё появление, как ни старалась я в этот раз выглядеть неприметно, снова приковало всеобщее внимание.

— Не запчасти для велосипеда, так дедушкин фиолетовый пиджак, — хихикнул кто-то прямо за спиной.

Я покраснела и инстинктивно обхватила себя руками. И вовсе не дедушкин фиолетовый, а мамин розовый. Ну да, он немного испортился после того, как я постирала его с джинсами, но всё равно очень красивый. Каждый раз, когда его надеваю, кажется, будто мама со мной — это успокаивает.

— Приветики! — разгоняя мысли о наряде, на меня налетело нечто, источающее терпкое цветочное зловоние.

Ямато, зажав нос, поспешно ретировался.

— Ты кто? — стараясь не дышать, я отстранила от себя чрезмерно благоухающую дешёвыми духами девицу.

— Это ж я, Люся, твоя подруга, — невинно захлопало глазами смердящее создание.

Я вгляделась в лицо "подруги" и с досадой узнала в ней любительницу бананов из библиотеки.

— С каких это пор мы подруги?

— Ну как же! — всплеснула руками Люся. — Мы ж обе любим Жозефа, но спим с Вадькой!

— Так это ты та самая девушка, у которой он сейчас живёт? — с опаской осведомилась я. <