Квантовьюга

Ратмир позвонил через пять дней. Он выразил желание на «браслет» взглянуть. После работы они вместе зашли в ведомственную однокомнатную квартирку Жарптицына, где прибор и был представлен Габуженкову.

Необычный материал «браслета» на словах заинтересовал вундеркинда, хотя при этом, сам Ратмир выглядел каким – то скучным. Да вот только своенравная антенна появляться на кисти его руки наотрез не желала. Мирослав, в принципе, предвидел такой поворот событий, поскольку в предыдущих эпизодах пика – антенна демонстрировала себя лишь ему одному. Тогда они вышли во двор, благо, что он сейчас был безлюден, и Ратмир, положив недалеко от торца дома включённую камеру, ушёл за угол соседнего дома. Подготовленная Мирославом операция длилась всего минуты две. Жарптицын позвал Габуженкова и продемонстрировал ему фокус с прохождением сквозь дом. Нельзя было сказать, что Ратмир сильно удивился – он, просмотрев снятое, выглядел, скорее, удовлетворённым.

Вот только повторить тоже самое, но уже Габуженкову, не удалось, хотя сам Мирослав, при экспериментах, прятался далеко: антенна прибора вундеркинда не признала и никакой квантовьюги ему не демонстрировала.

После такой бесплодной попытки Ратмир, почему – то стал молча и долго смотреть в самые глаза Мирославу, что, в конце концов, стало переходить и рамки приличия. Но когда Мирослав уже начал «закипать», Габуженков, вдруг, ровным голосом подытожил:

– Да, прибор необычный. Но, он ориентирован только на твой мозг. В НПО его нести вряд ли следует, а вот в моём университете я надеюсь информацию из него вытянуть. Там у нас более непринуждённая обстановка. …Значит, в день находки, антенна тебе даже проткнула ботинок?

Мирослав утвердительно кивнул.

– И никаких полей тебе она тогда не показывала?

Получив в ответ отрицание, Ратмир закончил с долей задумчивости:

– Я знаю, где здесь собака зарыта, заодно проверю функциональную исправность прибора. …Ой! Я и не спросил: ты мне его отдашь на какое – то время? Хорошо? Всё, что я окончательно буду знать о приборе, тебе будет предоставлено. …Другим нашим о «браслете» пока не говори: прослывёшь сказочником!

Габуженков ушёл с прибором на своём запястье. Мирослав проводил его до выхода из подъезда, и некоторое время смотрел ему вслед. …А тот ли он, кем его все знают? И выглядит он, чуть ли не старше меня, и что он сейчас читал в моих глазах и, по – видимому, вычитал? Первый контакт с ним в нерабочей обстановке состоялся по моей инициативе, но условие для этого контакта создал он – значит, он уже что – то знал? А ведь я не сказал ему главную информацию: в какое невидимое пространство этот прибор может отвести…

На следующий вечер, покинув территорию предприятия и уже собираясь войти в свой подъезд ведомственного многоквартирного дома, Мирослав заметил, что к нему быстро направляются двое молодых коллег, уже входящих в «мозг» НПО.

– Жар птица, подожди! Поговорить надо.

Мирослав остановился. Подошедшими к нему были Кузьма Донатьев, специалист по электронике, и баллистик Лоренцо Гуарнерри, отец у которого был итальянцем. Но Мирослав принял независимый вид и заговорил первым:

– Итак, коллеги. То, что я жар птица, об этом мне прожужжали все уши ещё в детском саду. Только я уже, так сказать, немного подрос…

– Не обижайся, сорвалось с языка. – Донатьев дальше заговорил быстро. – Мы же тоже в этом доме живём, и я видел, что вчера, во дворе, ты активно общался с вундеркиндом. Аккуратней с ним, он совсем другой, чем мы. Он может по глазам читать мысли…

– И не только мысли. – Добавил Лоренцо.

Мирослав рассудительно развёл руками:

– Такое мне тоже показалось, но так ли это плохо?

– А вот не хочу, чтобы он знал, что я в детстве подгузники пачкал! – Кузьма проговорил это с долей озлобленности. – Вот скажи, Мирослав, в твоей жизни были ситуации, о которых ты сам никогда никому не расскажешь?

– Ну наверное… Скорее всего, у каждого такие ситуации были. А вы точно уверены, что Габуженкову и это доступно?

– Факты такие уже имеются. – Лоренцо, несмотря на свою наполовину южную кровь, был менее эмоционален.

– А руководство НПО о таких его способностях знает? Главный конструктор, в частности…

– Иван Аркадьевич? Может и знает, но его, разве, пробьёшь… Ты вчера, кажется, Габуженкову что – то отдавал, а он потом это одевал себе на руку. Это были наручные часы?

Мирослав сделал маленькую паузу и почти как Ратмир посмотрел в глаза Донатьеву. Затем он опустил глаза и произнёс уже для обоих своих коллег:

– Кажется, вчера наручных часов с нами не было. Понимаете, коллеги, возможно, я стою на пороге некоторого открытия, но только на пороге. А ведь дверь за порогом, бывает, закладывают кирпичной кладкой… Только вот я об этом пока не знаю. Подключил я Ратмира к моей версии, назову её пока так. Хотя, до конца, всего ему не раскрыл. И это совсем не потому, что я опасаюсь перехвата кем – то моей идеи. Просто, если за порогом окажется стена, то и цена идеи станет равной нулю, а я буду выглядеть глупо… Принимаете такой мой ответ?

Кузьма с Лоренцо переглянулись.

– А почему ты посвятил в часть своей идеи вундеркинда а не нас? – Не унимался Кузьма.

– Ему в университете кое – что проверить сподручнее. В НПО пришлось бы слишком многое объяснять, в том числе и то, на что у меня нет объяснений.

– Ладно, Мирослав, насчёт Габуженкова мы тебя проинформировали. – Лоренцо подвёл итог их разговора. – Если твоя, как ты её назвал, версия окажется открытием – нас введёшь в курс дела?

– Безусловно. Возможно, даже подключу вас к её воплощению в жизнь.

Они разошлись по квартирам. Конечно же, Донатьев не мог видеть через оконное стекло путешествие Мирослава сквозь их дом, и это было, пока, хорошим знаком.

Несколько дней Габуженкова в НПО Мирослав не встречал, но после, его самого направили в тот самый университет, где вундеркинд и доучивался. Профессоры университета периодически выполняли работы для НПО, а передача результатов работ, связанных с обороной, в электронном виде была нежелательна.

Получив в университете готовые научные работы, Мирослав выяснил где можно найти Габуженкова, надеясь выяснить – нет ли новой информации о своём «браслете». Дождавшись перемены, но так и не увидев вышедшего из лаборатории Ратмира, Мирослав сам заглянул за дверь. Остававшийся в лаборатории профессор, поинтересовавшись у незнакомца кого именно тот ищет, ответил, что Габуженков ещё до звонка отпросился для встречи со своим братом. Хорошо, что в данной лаборатории стоял экран камер видеонаблюдения, и профессор, скользнув по нему глазами, показал на одно из его окошек:

– Да вот он… С братом никак не наговорится.

И Мирославу было рассказано, как именно нужно пройти, чтобы оказаться под той видеокамерой.

Место для общения с братом Ратмир выбрал, по определению, малопосещаемое – рядом находились контейнеры с отходами. Так получилось, что Мирослав к ним обоим подходил со спины Ратмира, и тот пока его не видел. Однако на правом запястье Габуженкова был хорошо виден «браслет». Вглядываясь в прибор Мирослав невольно согнулся и остановился. Продолжалось это всего лишь несколько секунд, только ни одного слова от братьев он так и не услышал. Получалось, что они смотрели друг на друга и молчали. Тем не менее, подходить совсем близко было не вполне этично, и Мирослав стал обходить братьев, чтобы дать себя заметить. Брат Ратмира, скорее всего старший, его и заметил, подав знак младшему движением головы.

– Мирослав? Ты как здесь оказался? – Удивился сначала Ратмир, но переведя глаза на багаж Жарптицына, его вопросы отпали сами. – Теперь понятно…

– Я не сильно вам помешал? Просто хотелось новостей… – И Мирослав кивнул на «браслет» на руке Ратмира.

Вундеркинд, похоже, спохватился:

– Ой, я его даже не снял! – Он стянул с руки прибор и быстро положил его в карман. – Это не тот прибор, Мирослав. Я сделал себе копию, которая будет работать со мной. А твой я проверил, с ним теперь всё в порядке. Только теперь, ты не сможешь от него удалиться более чем на двадцать метров с небольшим – иначе, он поползёт за тобой сам.