Кватро

Предпосылки для расколов и революций всегда витали в воздухе. Образованная элита не могла больше существовать рядом с невежеством. И дело даже не в интеллекте, не в умственном развитии, а в эмоциональном и психическом. Как только приблизились к разгадке когнитивного кода, – это произошло еще в XXI веке, – ученые поняли, что это станет бомбой для человечества в целом. И в то же время по всей Земле прошла волна природных катаклизмов – проснулся Йеллоустонский вулкан, который спровоцировал и другие вулканы. Землю тошнило от накопленного шлака подавляемой человеческой злости и негатива. Она изрыгала из своих недр страдания и боль, которые разливались жгучей лавой по земле, сжигая все живое вокруг. Она просто не могла больше сдерживать все в себе. Больше не могла. Столько войн, смертей и убийств нескончаемым потоком. Бомба обрушилась прорывом когнитивного кода на ментальном уровне и изнутри планеты – извержением вулканов. Это был мощнейший взрыв, покруче атомной катастрофы. И эта череда взрывов прошлась по всей планете, один за другим, как салют. Люди, не успевая укрыться от извергающейся лавы, заживо поджаривались в раскаленной магме. Это был кошмар. Средства массовой информации, – телевидение, радио и интернет, – на протяжении месяца передавали чрезвычайную сводку катастроф о разрушениях и жертвах, количество которых уже не успевали подсчитывать. Земля стала похожа на кипящее жаркое, где кусками мяса были живые существа, первые секунды барахтавшиеся в предсмертных конвульсиях. Все разрушалось, и в итоге не осталось ни одного живого места на Земле. Тем, кому повезло, и кто успел загрузиться в контейнер, отправляющийся на космическую орбитальную станцию, – а их было мало, – в шоке от пережитого ужаса, не верили, что чудом избежали смерти. Существовала некоторая общность между оставшимися людьми. Очень тонкая и практически неуловимая. Казалось, они были специально отобраны кем-то свыше, чтобы сформировать новое общество и новый тип людей, которые выживут и дадут начало появлению нового подвида – веров. Контейнеры спускались от космических станций к наспех организованным точкам сбора уцелевших людей. В большинстве регионов связь просто отсутствовала, и люди там оказывались отрезанными от общения с остальным миром. На поисковые операции не было ни времени, ни возможности. И спастись могли лишь счастливчики, находившиеся поблизости от центров эвакуации и сумевшие добраться туда и попасть в контейнер. Люди оказались в числе избранных методом случайного отбора. Просто, и всё. Хотя эта случайность не была случайностью в том мире людей, в XXI веке, в их сознании. Все произошло очень быстро и неожиданно. Никакие молитвы и религии не спасли. Каждый остался наедине с собой, со своей смертью и инстинктом самосохранения. И самое главное, перед выбором – погибнуть или остаться во что бы то ни стало в живых, пусть даже ценой смерти ближнего. Когда все в страхе спасались от смерти, наступающей на пятки, среди воплей и криков о спасении, мыслей о взаимопомощи не существовало. Сложно с таких условиях было соблюдать баланс между жесткостью и милосердием.

– О, Боже! Почему ты оставил нас?! Ведь мы так преданно тебе служили и молились! – восклицали люди. – Где же ты в столь трудный час, когда все живое на Земле гибнет, и скоро не останется никого? Кто же тогда будет служить тебе?

В ответ стояла тишина, и только вдали слышались крики и вопли людей, которых сносила лава, приближаясь к мечети, построенной вокруг Каабы, в Саудовской Аравии. Это был центр всех молящихся мусульман мира. Муллы читали свои проповеди и падали в поклон, беспрестанно перебирая четки.

– Бежим! Возможно, мы сможем еще спастись, если направимся в сторону от лавы, она течет медленно, так как здесь много преград. Может, встретим контейнер, который нас поднимет в небо, – предлагал сын своему отцу, который почти беззвучно шептал молитвы и кланялся.

– Нет! Мы не побежим позорно! Мы будем исполнять свой долг перед Аллахом, и он спасет нас. Мы будем молиться до последнего вздоха.

– К чему такая самоотверженность? Сейчас мы не воюем во имя справедливости, как всегда воевал мусульманский народ. Нам надо спастись от природного бедствия!

– Если это божье наказание, – то, что творится на Земле, – значит, мы грешны и должны быть наказаны. Аллах хочет этого, – кажется, отец не слышал сына и только повторял свое, твердый в своих убеждениях.

Сыну оставалось только покорно сидеть рядом с отцом. Где-то на другой стороне мечети были его мать и сестры. Он долго не мог решиться, но чувство, что отец заблуждается, и сейчас они погибнут из-за глупого упрямства и невежества главы семейства, не покидало его. Вместе с этим чувством был жуткий страх, что он идет против воли отца и, пусть внутренне, но спорит с ним. Везде написано и говорится – уважать и почитать своих родителей. А если отец заблуждается? И такое встречается очень часто, ведь родители обычные люди, а не боги. Внезапно юноша подскочил и побежал искать мать. Может, она послушает его.

– Ты куда? – прокричал вслед отец. – Вернись и будь рядом со мной! Это твой сыновий долг! Я тебя породил. Ты моя плоть и кровь.

– Я найду мать и сестер, – сын на мгновенье остановился. – Папа, давай убежим отсюда.

– Ты что меня позоришь?! Твоя обязанность быть рядом с отцом. Чтить и уважать его слово, как слово божье. Если ты уйдешь, ты больше не мой сын, и я отказываюсь от тебя.

Юноша какое-то время колебался. Быть отверженным отцом это самое страшное, что могло бы произойти, но тут он снова услышал, как порыв ветра донес издали крики людей, настигнутых лавой и заживо погребенных в кипящих и бурлящих расплавленных камнях. Нет, смерть хуже, чем чувство отверженности отцом. Отец такой же человек, как и он, просто взрослее и с опытом жизни, но вот умнее ли? Отец тоже когда-то был мальчиком и имел своих родителей, которые внушили ему определенные убеждения и страхи. И вот он всю свою жизнь живет с этими убеждениями и передает их своим детям. Но убеждения могут быть неправильными и ошибочными.

– И пусть он меня породил, и я его плоть и кровь, но я имею право на жизнь! Я не хочу умирать только потому, что отец решил умереть и ждать и надеяться на божью помощь, когда объективно по всей Земле бушуют вулканы и повсюду изливается кипящая лава. И единственный способ спастись это бежать и искать контейнер, который поднимет на космическую станцию. Я это видел в сети, я уверен, это не просто реклама и обман. Это единственная надежда на спасение. Может быть, я ошибаюсь, но в школе говорили, что нужно доверять себе и своим чувствам. И я много читаю, в отличие от отца. Конечно, ему некогда читать, или он воспринимает прочитанный материал по-своему, раз у нас разногласия. Я ж никогда не спорил с ним. Но мне уже почти 18 лет, я через месяц буду совершеннолетним по закону. Имею право высказывать свое мнение, и хотел бы, чтобы с ним считались. Хотя я и сейчас вправе рассчитывать, чтобы со мной считались. А отец всех подчинил – и мать, и сестер. Ему так нравится эта его маленькая власть. Он же глава государства под названием семья.

Так, в своих мыслях и внутреннем диалоге с самим собой, он добежал до женской половины мечети и стал глазами искать мать и сестер. Но в таком огромном количестве женщин, где все в одинаково белых хиджабах и чадрах, это было невозможно. Он стал кричать.

– Мама! Мама! Мама! Зейнаб! Фатима!

Так звали его сестер.

На имена оглянулось множество женщин. С такими именами очень много в мусульманском мире. Это же имена женщин, которые были женами или сестрами пророка и героически погибших имамов. Только когда это было. В древние времена. Сейчас другое время. И эта приверженность культуре, традициям и наследию прошлого настолько дика и ригидна, что кажется, у мусульман развитие остановилось. Они так уверены, что их религия правильна, и только истина, изложенная в Коране, верная. Они уверены и всегда пропагандировали, что мусульманская религия станет единственной в мире, постепенно охватив всех людей. Они проповедуют ислам повсюду, и в этой своей слепой вере не замечают и не слышат больше ничего. В последнее время войны на Востоке участились, и образовалось ИГИЛ, которое наводило ужас на всех жителей Земли. Они говорили, что агрессия и войны не имеют к ним отношения, что это происки завистников из Америки с целью компрометировать мусульман. Тем не менее волна самоубийств террористов-смертников, обвешанных взрывчаткой, со словами «Аллах акбар!» уносящих с собой жизни окружающих, прокатилась по планете. Мусульмане опять отрицают, что это к ним имеет отношение. Как-то странно все это. Может, за маской невинного мусульманина скрывается волчара, злой и завистливый? Может, это от безнадежности и безысходности? Или вообще невежественная дикость.

Юноша все искал глазами свою родню, но так и не нашел. Он стоял в растерянности. Сделать так, как велит ему сердце? Пуститься на поиски контейнера и, может быть, спастись от лавы? В борьбе со страхом пойти против воли отца? Хотя он уже убежал от него, но ведь надеялся найти поддержку у матери и сестер. Парень был умный и сообразительный, и отличался от своих сверстников способностью быстро все запоминать, выстраивать логические ходы и находить решения сложных задач. Надежда найти мать и сестер пригвоздила его, и он все ходил и выкрикивал их имена. Время шло, ничего внутри мечети не менялось, а снаружи нарастал гул, и казалось, становилось жарче в и без того жаркой атмосфере Мекки. Тут он увидел разъяренного отца, который направлялся в его сторону, вспомнил, что тот, когда бывал в таком состоянии, мог приложить руку, – он частенько бил сына. Все смешалось у парня: и страх, и надежда, и боль, и обида, и разочарование. Невероятным усилием воли он поборол в себе чувства и рассудил исходя из инстинкта самосохранения. Хуже уже быть не может. Либо все, – и он тоже, – погибнут от лавы, тупо поклоняясь и дожидаясь милости божьей или спасителя, либо он сделает шаг и побежит. Уже терять нечего. Если уж на то пошло, он и так попадет в ад за непослушание отцу, ведь не просто так тот его лупил. Значит, ребенок где-то и в чем-то нагрешил. Так думал парень. Да, кстати, звали его Али. Самое распространенное и любимое имя у мусульман, потому что так звали любимого зятя пророка Мухаммеда. И наконец он решился. В последний раз оглядев толпу белых покрывал и не увидев знакомых лиц, он обернулся в сторону отца.

– Прощай, отец! – крикнул Али и пустился бежать прочь.

Отец что-то кричал вслед, но Али уже ничего не слышал, весь охваченный решимостью, смешанной со страхом от своего непослушания и неизведанности будущего и смерти. Он выскочил из мечети, окружавшей Каабу. Люди бежали на север.

– Вы не знаете, где предполагаемый контейнер? – спросил Али у бегущей семьи, и сердце сжалось у него от боли. Он еще раз подумал, может, вернуться и найти мать с сестрами, но подавил в себе жалость и сострадание. Главное сейчас – его жизнь. Когда вопрос стоит о жизни и смерти, любой разумный человек выбирает свою жизнь. Только безумцам свойственно жертвовать собой ради каких-то сомнительных целей, славы, признания, геройства. В реальности жизнь-то одна. Он в последний раз посмотрел с грустью на Каабу. «Может, Аллах все же спасет их!..»

– Там, – махнула девушка.

Али побежал в сторону, куда направлялись все, и куда показала девушка. По ходу движения он достал свой планшет и набрал в поиске «Контейнер в Мекке». Получил ответ, – по запросу ничего не найдено. Он изменил статус запроса и расширил, изменив Мекку на Саудовскую Аравию. Тогда поиск предоставил ему четыре точки, где должен быть контейнер и организован сбор людей. Ближайший, как показала карта, был в пяти километрах от того места, где он находился сейчас. Карта проложила маршрут. Али изучил места дислокации других контейнеров и узнал, что два из них уже стоят несколько дней и почти заполнены. Значит, вполне вероятно, когда он добежит до них, они уже стартуют, и он зря потратит время и силы. Тот, ближайший, в пяти километрах от него, уже стоит день. Али тщательно изучил информацию и принял решение бежать в сторону самого дальнего, в двадцати километрах от него, который только что открыл посадку. Тогда Али резко отклонился в сторону от бегущей толпы и побежал по направлению, указанному навигатором в планшете. Вскоре он бежал совершенно один в этом направлении, и даже в какой-то момент его решимость и уверенность стали ослабевать, и он засомневался в своем выборе и что оторвался от толпы, не побежал за всеми. Но он продолжал бежать. Успокаивало его то, что крики и вопли стали немного дальше. От сильного напряжения и жары, пот лил с него, перемешиваясь со слезами, которые сами по себе скатывались по щекам. Через некоторое время зазвонил телефон.

– Алюю, – ответил Али.

– Алюю. Алююю. Ты куда пропал? – прозвучал злой голос отца.

– Папа, извини! Я отказываюсь сидеть и ждать смерть.

– Да ты что?! Ты как посмел ослушаться и самовольно покинуть родной очаг?!

– Его нет уже, очага. Он снесен лавой. Оглянись на реальность, – Али понимал, что этот разговор бесполезен. Возврата домой нет, это однозначно. Если он вернется, ему все равно влетит, и отец, как это практиковалось, побьет его, а уж это терпеть Али точно больше не намерен. Он принял решение.