Квинтэссенция

Надеясь разглядеть ее получше, Альма вынула окуляр из кармана. Взглянув через линзу, она смогла увидеть то же золотое свечение, которое было у каждой звезды на небе. Именно его Альма и обнаружила у Старлинг, когда та упала прошлой ночью.

Наполненная светом и такая неземная, Старлинг была самым прекрасным существом, которое Альма когда-либо видела.

Альме вовсе не было страшно.

Вместо этого ее охватило то же ощущение, которое было у нее тогда, когда она нашла флаер и квинтескоп. То же Альма чувствовала и в «Пятом углу», только сейчас впечатление было намного сильнее. Свет Старлинг тек к ней, а тот огонек, благодаря которому она была собой – каким бы ничтожным и слабым он ни был, – двигался в обратном направлении, соединяя их друг с другом.

А еще Альма почувствовала печаль и боль Старлинг. Звезда казалась такой чужой в этом мире и такой маленькой и потерянной здесь, на краю леса. Она была одна и находилась так далеко от дома.

Альма прекрасно знала это чувство.

Она понимала, что, несмотря ни на что, должна спасти Старлинг, как и сказал ей Лавочник.

– Привет, – прошептала она.

Маленькая яркая фигурка резко развернулась. Ее огромные черные глаза не мигая смотрели на Альму.

– Привет, – повторила Альма.

Огромные черные глаза еще больше расширились. Пульсирующий звук стал выше и раздавался чаще. Жар усилился. Альма сделала шаг назад.

А затем Старлинг побежала.

И Альма устремилась за ней.

Позади двора начинался заповедник. Здесь шла не очень широкая (около полутора километров) лесная полоса. Но это были густые и девственные лесные дебри, состоящие из деревьев и кустарников. Именно в это обиталище дикой природы и бросилась Старлинг, двигаясь стремительно, изящно, огибая стволы деревьев и словно едва касаясь ногами земли.

Альма же, напротив, спотыкалась и прокладывала себе путь через сплетенные корни, которых она не замечала, и кусты, которые, казалось, выпрыгивали на нее из темноты. Впрочем, она не останавливалась, пока не упала разок-другой.

Свет все больше отдалялся.

– Стой! – закричала Альма. – Подожди!

Но Старлинг не останавливалась. Продираясь вперед на заплетающихся ногах, Альма осознала, что все испортила. Ей нельзя было бросаться в погоню. Звезда, должно быть, испугалась, и Альма это прекрасно знала. Но теперь было поздно сдаваться. Альма продолжила бежать через лес, который запах дымом и затлел от жара Старлинг.

– Подожди! – вновь крикнула она. – Я хочу тебе помочь!

Но Старлинг была слишком быстрой. Вскоре Альма различала лишь слабое свечение: оно то появлялось, то снова исчезало из поля зрения где-то далеко впереди, среди деревьев, как бенгальский огонь, сверкающий в воздухе. И вскоре Старлинг растворилась в пустоте.

Затем Альма вышла из леса.

По ту сторону заповедника располагалась заброшенная ферма. Альма знала это, потому что ее родители работали с бывшим владельцем. Перед ее взором расстилались поля, черные в свете полной луны, они были темнее туч, прорезающих небо. Вдалеке, охраняя опустевшее королевство, возвышалась одинокая силосная башня [4] .

4

Сооружение для хранения непереработанного зерна.

Альма в отчаянии прижала окуляр к глазу. Поле пересекал светящийся след, будто Старлинг оставила после себя часть того золотого света, который был внутри нее и будто бы просочился наружу.

Но в центре поля след внезапно прекращался, обрывался.

Не было никаких признаков звезды.

Она пропала.

Альма так и осталась стоять в одиночестве, окруженная лишь тьмой, тишиной и запахом пепла. Она была одна и вновь спрашивала себя, что же ей делать.

Глава 23

– Альма! – раздался снизу голос ее отца. – Альма! Ты собралась в школу?

Альма, вздрогнув, проснулась. Глаза были словно наполнены песком, а во рту пересохло. Сбрасывая с себя одеяло, она увидела, что ночная рубашка изорвана, а к испачканной грязью ткани прилипли колючки. На ноги все еще была надета обувь. Альма запустила пальцы в волосы и вынула два листочка и веточку. От нее пахло дымом.

Отец был уже на лестнице.

– Альма! Спускайся сейчас же! Мы опоздаем.

Если отец войдет и увидит, что Альма вся в листьях и пахнет костром, что он скажет? Что подумает?

Ну, ничего хорошего, это точно. Если отец обнаружит ее в таком виде, будет множество бесед.

Альма вскочила с постели и накрыла одеялом простыни, испачканные засохшей грязью. Потом она схватила вчерашнюю школьную форму и вылетела из комнаты, бросившись в ванную, находящуюся на другом конце коридора. Когда отец поднялся на площадку, она щелкнула замком и включила душ.

– Альма? – позвал отец через дверь. – Ты почти готова?

– О! Да! – ответила Альма. – Почти.

По ту сторону двери воцарилось молчание. Затем послышалось:

– Альма, это душ шумит? Ты не успеешь его принять.

– Не волнуйся! – закричала Альма. – Я буду через минуту!

Снова наступило молчание, а затем отец издал долгий раздраженный вздох:

– Ладно, Альма. Ладно. Ты сильно опоздаешь, но, думаю, это решать тебе.

Альма зашла в душ прямо в сорочке и тапочках. По телу потекла мутная густая вода, и с нее хлынул целый водопад грязи.

Закончив мыться, Альма повесила свою уже чуть более чистую сорочку на лейку душа и закрыла все шторкой. Она постаралась одеться как можно быстрее и, сбежав вниз по лестнице, пронеслась мимо родителей и выбежала в заднюю дверь. Альма слышала отчаянный зов отца ей вдогонку, но продолжала бежать, продираясь через кусты и не обращая внимания на то, как голые ветви царапают ее в отместку.

Альма не останавливалась, пока не достигла дальнего конца двора – границы заповедника.

Там она обнаружила яму в земле. Яму, в которой вчера лежала Старлинг.

Яма была шире, чем ее спальня – в два или три раза, – и глубиной казалась почти с нее саму. Трава там не росла, а земля была гладкой и нетронутой.

«Кратер», – заключила Альма.

– Альма! – заорал ее отец через входную дверь. – Альма! Нам правда пора выходить! Прямо сейчас!

Альма осторожно шагнула в кратер. Земля здесь, в отличие от почвы вокруг, была насыщенного красного цвета и не такая утрамбованная. Она крошилась под ногами. В центре Альма увидела черные пятна, выжженные чем-то очень горячим. Некоторые стволы на другой стороне кратера тоже были в подпалинах.