КЖД V

Глаза его так и не привыкли к полутьме. Стоило только расположиться в проходе, и твоя собственная спина перекрывала доступ к свету практически полностью, работать приходилось наощупь, и это при том, что его позиция была куда выгоднее, чем у товарища, который сидел как крот в норме и не видел вообще ничего.

Очень скоро стало совсем нечем дышать. Гарь от свечей и плавящейся породы заместила собой воздух. То тут, то там раздавались приступы кашля и смачные плевки на землю. С каждой минутой становилось всё тяжелее находится в этом кошмарном месте. Кальдур мог уйти отсюда в любую минуту, и всё равно его настроение устремилось куда-то под ноги и не желало подниматься, даже от видений того, как скоро он освободит всех этих несчастных людей.

Спустя ещё пару носилок его тело одеревенело, будто он весь день рубил темников, устало и слушалось как-то с запозданием. Он отупел настолько, что усталость вымыла из его головы большую часть мыслей и чувств, и остаток дня он провёл в чём-то хотя бы отдалённо напоминающем мир и спокойствие.

***

Недовольную Розари он с трудом нашёл в толпе пыльных и измождённых людей.

Уже стемнело. Она стояла чуть на отшибе, уперевшись бессмысленным взглядом в один и проходов и перебирала между пальцами две палочки из шлака, которые ей обменяли на труд с раннего утра и до ночи.

Он не успел подойти, по толпе поднимающихся из шахт людей пробежал ропот, она пришла в движение, и удивительно быстро сформировала с десяток рядов-очередей, устремлённых вверх, к выходу на поверхность.

Там, наверху, на одну из ровных частей склона вытащили котлы с человеческий рост, расставили их полосой, и начали подзывать рабочих из очередей.

Кальдур тяжело вздохнул, сунул Розари четыре своих палочки, дёрнул её за руку, и они заняли место в одной из очередей. Когда настала их очередь и они протянули "плату", то в обмен на неё получили четыре миски дурно пахнущей бурды и по паре весомых кусочков твёрдого как камень хлеба. В них упёрлось несколько жадных и осуждающих взглядов, но Кальдур был настолько утомлён и голоден, что не стал огрызаться или вообще хоть как-то реагировать.

— Хочется уже кого-нибудь пырнуть, — буркнула Розари, морщась, но энергично опустошая первую миску.

— Что узнала? — ответил он, ковыряя пальцами содержимое своей порции.

— Многое. Еле дотерпела. Думала сломаю кому-то шею. Я весь день воду таскала, всё тут облазила, а они мне что? Один из стариков сказал, что за две палочки только хлеба дадут. Я была такая голодная, что мой желудок болел и ныл ещё хлеще тебя! Ух убью кого-нибудь!

— Пока рано, — строго ответил Кальдур. — Придётся тут ещё немного времени потерять на разведку, чтобы не просрать всё, как в прошлые разы. У меня день тоже плохо задался.

— Угу.

— Завтра попрошусь у охранника поднимать оттуда мешки, посмотрю, что на втором уровне, да поговорю с большим числом людей. Если конечно меня не заставят бегать так, что мне будет не до разговоров... Мда. Так что тебе удалось узнать?

— Что большая часть людей тут понимает, что умрёт, они пережили своё отчаянье и у них нет сил, чтобы сделать что-то... Это ужасно. Я перестала говорить с ними очень быстро. Но всем кого встречала — говорила, что кайрам скоро будут тут и освободят. Они вздрагивали от моих слов. Убожества.

— Мда. Темники и тут успели хорошо поработать. Мой напарник тоже потерял надежду. Я их даже понимаю. Но знаешь что, человеку в таких обстоятельствах наверное просто нужен сильный пинок в нужную сторону.

— Ты и правда хочешь ночевать тут и работать ещё один день? — недовольно выпалила она. — Ещё вот я на темников не надрывалась. Я бы уже начала...

— Не нужно торопиться, девочка моя. Если мы просто начнём резню — велик шанс, что среди наших это вызовет только панику. И тогда они нам точно не помощники. Нам нужно, чтобы они взяли себя в руки, и тут у нас будет всё так же только одна попытка.

— Что ты предлагаешь? — она принялась за вторую миску, и еда хотя бы немного смягчила её. — Пламенную речь? Мне опять сыграть роль загадочной воительницы?

— Чуть позже. Сначала мы найдем хотя бы горстку сторонников, которые в нужный момент озарят этот грот радостными криками "вперёд" и "давай".

— Вечно ты всё усложняешь, Бурдур.

— Ты представляешь, как будешь себя чувствовать, если у нас и тут ничего не выйдет?

Аппетит у Кальдура пропал, и вторую миску он протянул старику сидящему недалеко, совершенно проигнорировав восторг, проступивший в глазах и тихий шёпот благодарности и удивления. Он не обратил внимание и вернулся к Розари, она выглядела недовольной и пробурчала в его сторону какое-то новое ругательство, которое скорее всего подцепила во время своего "трудового" дня.

— Вот-вот. И я даже думать не хочу. Давай найдём место поукромнее и будем спать. Много отлеживаться нам всё равно не дадут. Нужно сохранить силы и ускориться. Имеет смысл запланировать всё на следующее утро, когда чтобы люди были посвежее.

— Может стоит поискать уже сейчас?

— После такого-то дня? Не. Тебя никто не послушает. От отдыха зависит их жизнь. И мы их примеру так же последуем. Спина к спине, чтобы было потеплее.

***

— Ты долго молчала, Серая Тень. И теперь решила прийти ко мне, когда мне так хочется спать.

— А ты долго не спрашивал. Клинок вообще не должен с тобой говорить. Нам куда проще спать, чем держать сознание на плаву. Это отнимает слишком много сил. Тем более ты вроде зашевелился... пускай это и не принесло особой пользы.

— Спасибо, а то я не знал.

— Это правда, пускай тебе и не нравиться её вкус.

— Что ты об этом всём думаешь?

— Думаю, что ты уже можешь действовать сам. И что у меня нет для тебя советов как спасить Госпожу. Оно придёт само, просто верь. Мы там, где нужны больше всего.

— Тогда зачем пришла?

— Просто очнулась ото сна и попробовала вынырнуть. На этот раз получилось. Но может и не получится в следующий. Теперь ты ведёшь себя сам, Кальдур. Я буду беречь силы. Иди вперёд смело. И не оборачивайся.

— Спокойных снов, Серая Тень.

— Спокойной ночи, Кальдур.

***

Поспать им не дали.

Как только большая часть толпы, ночевавшей прямо на камнях у входа, затихла и отошла ко сну, их окружило человек восемь, и ещё какое-то количество их прибывало на расстоянии и ждало, наблюдали за ними из темноты. Он успел подать знак Розари, чтобы та не сопротивлялась и сначала разобралась, с чем вообще они имеют дело. Не следовало им раньше времени раскрывать себя. Их схватили под руки, оторвали от земли, заткнули рты каким-то тряпками, и не связанных утащили вглубь тоннелей. В одном из тихих закутков, в свете свечи, кляп у Кальдура убрали, но взамен него приставили к горлу острый нож.

— Вам лучше убрать это, ребята, пока я из себя не вышел, — спокойно произнёс Кальдур, оглядывая бандитов.

Нож у его горла дрогнул, но не спасовав перед его уверенностью, а чтобы показать, что Кальдур тут вовсе не главный. Все они были крепкими, коротко стриженными, грязными и как-то по-особому сплочёнными и дисциплинированными. Не совсем типично для криминальных элементов. Не будь у Кальдура доспеха, шансов бы против таких противников у него бы не осталось.

— Охрану ты позвать не успеешь, сука! — вдруг рявкнул на него один из бугаев. — Что они тебе пообещали? Теплую постель? Жратву до отвала? Бабу под боком?