Лабиринт

Попав впервые на территорию имения, о котором все говорили ни больше ни меньше, как о жилище дьявола, мистер Смит невольно вспомнил все слышанные им ранее истории и, жадно впиваясь в темноту подслеповатыми глазами, пытался разглядеть хоть что-то, чтобы понять правдивы ли были эти рассказы.

Прямо за воротами имения начиналась и тянулась, как показалось старику, куда-то в бесконечность, тисовая аллея. Могучие кроны деревьев, стоящих по обе стороны широкой довольно дороги, гнулись от порывов усиливавшегося ветра и похожи были на гигантских чудовищ из страшных сказок.

Озираясь в испуге вокруг, все еще пытаясь справиться с проклятым зонтом, старик Смит заметно отстал от остальных. Элиза и Уилсон шли далеко впереди, и он почти уже потерял их из вида. Дождь застилал ему глаза, а ветер, казалось, останавливал, не давая догнать уходящих от него.

Сквозь бушующую вокруг старика стихию, к удивлению своему, Смит слышал, как где-то впереди оживленно и весело разговаривают Уилсон и Элиза. Он слышал смех дочери и вежливое бормотание ее спутника. Холодея от накрывающего его страха, он пытался понять, как такое возможно?

Ураганный ветер не давал ему возможности даже окликнуть их, а дождь, ливший стеной, намочил его так, что он не мог двигаться – такой тяжелой и мокрой стала одежда. Он продирался сквозь царящее кругом безумие, теряя силы и чувствуя ужас, охватывавший его все сильнее с каждой секундой.

“Элиза, девочка моя!
–  стучало в его голове.
–  Я должен увести тебя отсюда!” - это было последнее, о чем подумал мистер Смит, падая на истекающую водой землю и теряя сознание.

“Элиза, где ты? Подожди!” - стрелой мысль о дочери пронзила ум старика Смита, и он открыл глаза.

“Где я? Что происходит?” - пытаясь понять, где он находится, Смит обвел глазами незнакомую ему комнату.

Он понял, что лежит на спине и что тело его обездвижено. Старик попробовал подняться, но не смог даже пошевелиться. Ужас охватил его, и он закричал изо всех сил, но вместо звука своего голоса, услышал лишь тихое мычание.

“Господи, помоги!” - паника охватила бедного старика, и он потерял контроль над собой.

Ум его как в лихорадке вспыхивал странными видениями. Перед глазами хороводом проплывали лица незнакомых людей, говоривших ему что-то, чего он не мог разобрать; он слышал, как поет где-то вдалеке женщина, сводя с ума монотонной бездушной мелодией. На какое-то время перед ним загорался, причиняя боль, яркий свет, а потом все вновь погружалось в непроглядный мрак.

В какой-то миг Смит решил, что умер и попал в ад. Ему чудилось, что он лежит в душном сыром подвале, заполненном густым красным туманом. Туман этот клубился и двигался вокруг несчастного старика, окутывая и проникая в каждую клеточку его тела. Но это был не просто туман, это было живое и разумное нечто, которое контролировало и управляло всем вокруг, в том числе и им.

Шум, как после сильного похмелья, не стихая ни на секунду, стоял в ушах старика, поглощая все остальные звуки. Вокруг себя то и дело он видел жутких существ, которые подходили к нему и, наклоняясь почти к самому лицу, улыбались дьявольской улыбкой. Морды их, покрытые длинной серой шерстью были одинаковы и ужасны: огромные черные глаза без зрачков и сведенный в пятачок нос, беззубый рот с тонкими губами, расплывавшийся в беззвучной улыбке - все это доводило Смита до исступления и он, как ему казалось, отключался и терял сознание тысячу раз.

Приходя в себя на какое-то время, он раз за разом чувствовал ледяной ужас от повторяющихся видений. Его покалеченное сознание говорило ему, что это и есть преисподняя.

Бесконечность спустя, старик почти уже смирился с тем, что отныне душа его, пребывающая, очевидно, в аду, таким образом получает наказание за грехи, совершенные им при жизни, и начал по-своему привыкать к этим жутким видениям, как вдруг, однажды, сквозь тугую пелену, застилавшую ум, он отчетливо услышал голос:

Мистер Смит!
–  позвал он его. – Очнитесь, Мистер Смит.

“Этот голос? Я его знаю!” - Смит, цепляясь за звучавший где-то совсем рядом звук, всплывал с темных глубин, поднимаясь куда-то вверх, за все более четко и ясно слышимым голосом.

Шум, окружавший его столько времени, стихал, а сознание, проясняющееся с каждой секундой, возвращалось вместе с обрывками воспоминаний и чувством абсолютной опустошенности.

Прошло еще немного времени, мистер Смит открыл глаза и сам того не желая, заплакал. Он наконец чувствовал свое тело. Сквозь слезы старик увидел свет - обычный дневной свет, который лился из большого окна, что находилось как раз напротив места, где он лежал. Жмурясь с непривычки, мистер Смит попытался поднять руку и это у него получилось. Он провел дрожащей рукой по лицу и, вытерев наполненные слезами глаза, увидел склонившегося над ним Уилсона.

Ну вот и хорошо!
–  улыбаясь заговорил тот.
–  Вот вы и пришли в себя, дорогой мой мистер Смит. Очень вы нас напугали, но, хвала небесам, все обошлось!

Уилсон сидел на стуле возле кровати, на которой, как оказалось, лежал старик.

Где я? Что случилось?
–  прошептал Смит, пытаясь совладать со своим голосом, который звучал тихо и непривычно после долгого молчания.

О, дорогой вы мой, с вами случился удар, как сказал доктор. Мы думали, что потеряем вас, но, к счастью, вы живы и обязательно поправитесь!
–  весело ответил Уилсон, внимательно глядя на приходящего постепенно в себя Смита.

Удар? Но, как же это, мистер Уилсон, я ничего не помню. Как это произошло?

Мистер Смит попытался приподняться на постели и сесть, но тело, занемевшее от долгой обездвиженности, плохо его слушалось и он, ослабевший и изможденный, рухнул на кровать, застонав от бессилия.

О, даже не думайте вставать, мистер Смит! Доктор категорически запретил вам любые движения. Он, кстати, не верил, что вы придете в себя, но, объяснил, что мы должны будем сделать, если все же это произойдет. Вы теперь под полным моим контролем и будете выполнять только то, что я вам скажу! И не думайте сопротивляться!

Уилсон, глядя на беспомощного старика, пытался искренне улыбаться.

Ваша дочь… - он не успел договорить, как мистер Смит, резко вскочив с подушки и упав на нее вновь, почти прокричал:

Элиза, что с ней? Где она?

Успокойтесь, мистер Смит, успокойтесь. С ней все в порядке.
–  Уилсон похлопал по одеялу, которым был укрыт Смит, успокаивая его.

Но, почему ее нет рядом? Что с ней, Уилсон?

Старик лихорадочно обвел глазами комнату и тут только понял, что находится у себя дома, в своей собственной кровати. От удивления он некоторое время не мог прийти в себя, и тысячи вопросов закружились в его голове.

Он вспомнил, как они с дочерью ехали в карете на встречу с графиней и как лил сильный дождь, он вспомнил как они шли по старой аллее и как он не мог докричаться до уходящих от него Уилсона и Элизы.

И в тот самый миг, когда он вспомнил все, что произошло с ним, он вновь почувствовал дикий животный страх, такой же, что накрыл его тогда, на темной аллее старого имения.

Где Элиза?
–  сдавленным голосом прошептал Смит, глядя в глаза улыбающемуся Уилсону.

В мутных глазах Уилсона на какую-то долю секунды промелькнула, как показалось старику, искра, и лицо его передернуло мелкой судорогой, отчего оно стало злым и страшным. Но, это длилось всего лишь секунду.