Лаборатория

Полицейский развернулся и вышел в коридор. Когда он закрывал дверь, я слышала, как он крикнул своему напарнику:

— Он успел ей что-нибудь передать?

— Нет, — прокричал в ответ второй служака.

Долгое время после ухода незваных и нежданных посетителей я пребывала в прострации. Я и мой отец — арестованы. Чушь, этого не может быть! За что?! Я точно не совершала никаких противозаконных действий, а подозревать отца, видного ученого, в каких-либо преступлениях просто смешно. Я вдруг вспомнила утверждение родителя о том, что я куда-то исчезала на полгода, и что я ничего не помню об этом. А может он сказал правду, и за это время произошло что-то ужасное. От этой мысли меня прошиб холодный пот. Необходимо срочно с кем-нибудь поговорить. Я направилась к двери и попыталась ее открыть. Она была заперта. Я робко постучала. Дверь открылась, и на пороге появился полицейский. Это был совсем молодой парнишка. Посмотрев на меня, он почему-то покраснел и отвернулся.

— Какое сегодня число? — спросила я дрожащим голосом.

— 1.7, — ответил он.

Ноги внезапно стали ватными, и я со стоном опустилась на пол.

— С вами все в порядке? — тревожно спросил мой стражник. — Может быть, позвать врача?

— Н-н-нет, — язык меня не слушался.

Молодой человек нерешительно потоптался на пороге, потом пожал плечами и закрыл дверь.

Значит, это факт — у меня пробел в памяти, и я совершила нечто плохое и втянула в это дело отца. Но, мой Бог, что? Я абсолютно мирный человек и не могу обидеть даже муху.

Преступления на Демократическом острове — редкость. Этому способствует малочисленность населения и гениальная Теория Абсолютной Справедливости, по которой построил наше общество Спаситель. И все же преступления существуют и иногда караются очень строго, вплоть до смертной казни. Я представила себя на электрическом стуле и завизжала от страха. Это просто сон, кошмар, сейчас я проснусь, и все будет по прежнему. Я крепко зажмурилась, посчитала до ста и открыла глаза: моя палата — камера никуда не исчезла. Увы, все это происходит со мной наяву. Я зарыдала от переполнявшего меня ужаса и беспомощности, а, закончив лить слезы и вымыв лицо прохладной водичкой, обнаружила, что ко мне вернулась способность ясно мыслить.

— Нечего здесь сидеть и разбрасываться соплями. Необходимо взять себя в руки, — твердо сказала я самой себе вслух.

Я снова забарабанила в дверь, и снова на пороге появился молоденький полицейский.

— В чем меня обвиняют? — требовательно спросила я.

— Секундочку, — он долго рылся в своих карманах и наконец-то выудил оттуда какую-то бумажку.

— Ордер на ваш арест — пояснил он и уткнулся в нее носом. — Ага, вот. Здесь написано, что вы арестованы по обвинению в шпионаже в пользу исламистов.

Опять повторилась сцена с эффектным падением на пол и с предложением позвать какого-нибудь доктора.

Такого поворота событий, я при всем своем воображении, никак не ожидала. Я шпионка!? Просто смех!!! Приветствую тебя, новоиспеченная Мата Хари! Кстати она не по своей воле распрощалась с жизнью. Холодная лапа страха снова сжала мне сердце. У меня было ощущение, что кто-то жестоко выхватил меня из спокойного теплого пруда реальной жизни и бросил в ледяной водоворот кошмаров, созданных чьим-то больным воображением.

— За что? Что я совершила? — в сотый раз вопрошала я себя. — Чертова память! Что произошло за эти проклятые полгода, о которых я ничего не знаю?

Я вдруг вспомнила сцену ареста отца. Зайди на Желтый форум — сказал он. «Оригинальный способ прощаться с дочерью», — со злостью подумала я. — «Ни слов успокоения, ни каких-либо намеков. Намеков? Боже, какая же я идиотка! Желтый форум — это не намек, это прямое указание к действию. Где же еще, как не на Желтом форуме можно найти существующие и не существующие новости про все и про всех на свете. Необходимо срочно зайти в сеть». Я привычным жестом попыталась нащупать Ключ, который всегда носила на цепочке, на шее. Ключа не было.

— Естественно, — сказала я самой себе. — Ведь я в больнице, а Ключи на шеях у пациентов здесь не предусмотрены.

Страж, услышав просьбу вернуть мне Ключ, заметно поскучнел.

— Не положено, — заявил он и начал закрывать дверь.

— Как это не положено, — заорала я, пытаясь помешать ему. — По закону, у каждого жителя Демократического острова обязан быть при себе Ключ.

— Вы арестованы.

— И что? Арестованный — не человек?

— Не положено, — отрезал он, захлопывая дверь у меня перед носом.

Проклятье, меня лишили даже доступа к сети — источнику информации, которым я привыкла свободно пользоваться с детства и без которого я чувствовала себя как без рук. Немного успокоившись, я глубоко задумалась: необычное поведение отца могло иметь другую причину, чем простое сумасшествие. Например, эта дурацкая фраза: если у тебя будут проблемы, посмотрись в зеркало. В другое время я восприняла бы это пожелание, как издевательство, потому что моя внешность не располагала к любованию собой в зеркале. Но сейчас чертовски странное время. Я подошла к зеркалу, возле которого недавно отец поправлял прическу, и от неожиданности застыла как вкопанная: на меня смотрела абсолютно незнакомая мне молодая женщина. Я даже обернулась назад, чтобы убедиться, что за мной никто не стоит. Дрожа от страха и возбуждения, я принялась изучать свое отражение:

Нос, рот, глаза — все мое, разве что волосы коротко пострижены (а я себя помню с длинными волосами). Что касается фигуры, то я поздравила себя с великолепным приобретением — такой фигуре могла бы позавидовать и топ-модель. А пол года назад я не называла себя иначе, чем бесформенной толстухой. Теперь понятно, почему паренек за дверью густо покраснел, увидев меня: в больничной пижаме, без бюстгальтера я выглядела очень даже сексуально. И все же не короткая стрижка и не стройные ноги делали меня другой, а твердое выражение лица, блеск в глазах, прямая осанка, гордая посадка головы. Короче, я видела перед собой уверенного в своих физических и душевных силах человека.

Я еще долго стояла перед зеркалом, дивясь метаморфозам, происшедшим с моей внешностью и строя радужные перспективы, касающиеся личной жизни. Расческа, оставленная отцом у зеркала, заставила меня вспомнить о несчастьях, так неожиданно настигших нас. Бедный мой папочка, такой трогательный со своими смешными привычками. Я машинально пригладила расческой волосы, прокручивая в памяти арест отца и события ему предшествующие. Если отбросить предположение, что папа свихнулся, то… Расческа, вот что он имел ввиду, когда предложил полюбоваться на свою физиономию в зеркале. Он специально забыл ее у меня в палате, чтобы я воспользовалась тем, что в ней спрятано. А что там спрятано? Он настойчиво советовал зайти в сеть, а это значит, что мой изобретательный родитель спрятал в расческу Ключ. Но почему он воспользовался таким чудным способом? Один из полицейских, производивших арест, спросил второго, не успел ли папа мне что-нибудь передать. За нами следили, и отец, зная это, приготовил мне маленький, но очень ценный подарок. Но если за палатой следили, то воспользоваться Ключом я не смогу.

Охранник, открывший на мой стук дверь в четвертый раз, без обиняков сообщил, что я ему надоела.

— Мне нужно в туалет, — сказала я, пропуская его жалобы мимо ушей.

Эта простая, в общем-то, просьба поставила парня в тупик. После долгих раздумий, он сказал, отчаянно краснея.

— Я думаю, эммм, что в туалет можно. Но мне придется Вас сопровождать.

— Конечно, — кивнула я. — Иначе я могу смыться. Через унитаз.

— Слишком много говорите, — поделился своим наблюдением полицейский. — Идите вперед, я за Вами.