Ладога
Шрифт:
– Ты мне не указ! Я – Стражница! И внезапно расхохоталась весело:
– Никак испугался, Бессмертный?! Вот ради того и пустила их – поглядеть любопытно, как они с тобой схватятся и как ты их по кромке разотрешь…
Как это – разотрешь?! Моего Эрика пятеро, а то и шестеро воев не всегда одолеть могли. А не новички были в ратном деле…
Ядун тоже улыбнулся, махнул рукой:
– Ох, Ягая! Ты со своими кознями когда-нибудь попадешь в беду. Придет время – над тобой так пошутят, что сама в печь полезешь…
Ягая поднялась, хлопнула шапкой о лавку, забросила за спину
– Недосуг мне с тобой шутки шутить. Бежать надобно, а ты все же кликни меня, когда со слитыми расправишься. У них небось третье время не все выйдет – тела еще останутся…
– Падаль для бабки собираешь? – догадливо предположил Ядун.
– Да нужны ли тебе тела бездыханные? – уже в дверях пожала плечами девка. – А старухе в радость…
Какие тела?! Как могут нежити эти моих живых друзей телами называть? Ох, не знают еще силы волхской да ловкости ньяровой! Самого Бессмертного будет с кромки соскребать эта девка-перевертыш!
Ягая у порога крутнулась, переметнулась через свой же лук и белой тонкой змеей скользнула в снег. Ядун засопел, прикрывая за ней дверь. По его виду и не понять было – доволен вестью иль нет…
– Банник ждет, гости дорогие, – робко пискнул из угла Голбечник.
– Вот и ладненько. – Ядун всплеснул ладонями, потер их друг о дружку.
Похоже, не напугался совсем… Может, рано я радуюсь? Он честно биться не станет, подстроит какую-нибудь каверзу…
– Пойдем! – Он подтолкнул меня к двери.
– Нет! – уперлась я.
– Ну, была бы честь предложена… – ухмыльнулся он и вышел.
Первый раз меня без надзора оставил! Эрик! Чужак! Они на кромке! Они ищут меня! Надо только бежать – бежать подальше от Ядуна, от его ловушек, злобы да коварства!
Я схватила зипун, дернулась к двери.
Голбечник вырос передо мной, будто из воздуха, заступил путь:
– Не ходи…
Отшвыривать его не хотелось. Больно маленький и добродушный был.
Я шагнула в сторону, пытаясь обойти мохнатого хозяина. Он переступил босыми ногами, вновь загородил выход:
– Не ходи, коли смерти своих не желаешь… Ты ведь знаешь этих слитых, верно? Они ведь твои друзья? Я видел, как ты слушала… Не ходи, не зови к ним смерть…
Смерть? Почему все нежити о смерти твердят?
– Ядун погубит их, – печально прошептал Голбечник. – Ты сама подумай, как можно Бессмертного убить? Даже боги ничего не могут с ним сделать… А пытались многие…
А ведь прав он – как Бессмертного убить? Он потому и зовется так, что смерти неподвластен… А коли верно это – нужно мне бежать со всех ног и вперед Ядуна Эрика отыскать!
– Пусти, – попросила я Голбечника. – Мне спешить надо…
– Куда? Он и оставил тебя, чтоб к своим убежала. Ему тебя сыскать – раз плюнуть… Ты своих встретишь – он вас выследит и убьет одного за другим… А когда вовсе веру утратишь – тебя к Триглаву спихнет. Да и где ты искать своих будешь?
Добрый маленький Голбечник! А ведь он опять был прав. Где искать дорогих сердцу людей? Эрика любовь ведет, а моя любовь лишь плакать умеет – не подсказывает пути-дороги…
Я осела на пол, всхлипнула:
– Что же мне делать? Что? Останусь с Ядуном по кромке плутать – рано
или поздно сыщут меня Эрик с Чужаком, бой будет, а чем он кончится, все ведают… Убегу, найду своих – Ядун свару затеет… Не найду – зачем бежать тогда? Что же делать-то?Мохнатая ручка опустилась на мою голову, теплый голос прошептал на ухо:
– Не убивайся так…
Я давно доброго участия не видела, затряслась, прижимая к себе эту ласковую руку:
– Эрик там! Эрик! Муж мой…
– Так вот чего ньяра на кромку понесло… – удивленно протянул мохнатик. – А я-то думал – брешет Ягая…
Я кивнула. Да, из-за меня Эрик на кромке оказался… Из-за любви моей горькой, счастья ему не принесшей…
Голбечник склонился к самому моему уху, зашептал горячо:
. – Я тебе не указ, но коли любишь ты ньяра своего, коли хочешь, что б жив он остался, – пойди на сделку с Ядуном…
Какую сделку? Почему?
– Пораскинь мозгами да придумай, как мужа от беды уберечь, – пояснил мохнатик. – А взамен предложи Ядуну что-нибудь…
Что я Ядуну предложить могла? Одного он хотел – спровадить меня в темные Триглавовы владения. Но Эрик… Биться с Бессмертным глупо и страшно… Как буду я жить дальше, зная, что навеки закроются ясные зеленые глаза, сомкнуться нежные губы? Как жить стану, ведая, что не спасла мужа от верной смерти? И не только его… Медведя, Лиса, Бегуна… А Олег? Как будет без него Беляна? Кого назовет отцом его ребенок?
Огромные карие глаза поглядели на меня, далекий отголосок пропел: «Дождись их! Дождись…»
Нет, нельзя мне их ждать, Беляна. Нельзя смерть им кликать…
Я подняла глаза на Голбечника:
– А волх?
– Волх Магуре обещал, – потупился тот. – Да ты о нем не волнуйся – волху его дорога давно ведома. Он с пути не свернет, даже если встретит кончину лютую, а ведогонов твоих спасать надо…
Надо. И знаю как…
Ядун из бани пришел веселый, распаренный, даже румянец на впалых щеках проступил. Бросил на лавку мокрое полотенце, покосился на меня:
– Все упрямишься?
Я собралась с духом, попросила прощения у Эрика, что не дождалась его, и начала:
– Я пойду к Триглаву, Ядун, но с условием.
Он аж до потолка подпрыгнул, полыхнул глазами:
– Одна новость другой лучше! Каково же условие?
– Коли разойдешься со спутниками волха миром… Он сел на лавку, задумался.
– Я о волхе не прошу… – чувствуя себя последней стервой, сказала я.
Он поморщился:
– Они же сами на меня полезут! Эрик твой по дури – тебя выручать, а другие – следом, точно бараны за вожаком…
Я стиснула зубы:
– Отправь меня сейчас к Триглаву, пока они нас не нашли!
– Не могу. – Ядун озадаченно потер ладони, видать, сам запереживал. – Теперь один путь – через Семикресток.
И заметив мой недоуменный взгляд, пояснил:
– Это месте такое, где семь дрог сходятся и расходятся. Волх тоже туда пойдет. Ему это место ведомо…
Боги, боги! Почему так настойчиво сталкиваете моего милого со смертью? Почему не даете выбора?
Я зажмурилась. Не осталось у меня иного выхода… Пусть предам любовь свою и веру, а любимого от гибели сберегу!