Лагерь «Зеро»
Шрифт:
«Мыслит ли Мейер иначе?» – гадает Роза. Если он хоть в чем-то действительно такой, каким его описал Дэмиен, тогда он все еще наивно верит в лучшее будущее. И Роза может использовать это в своих интересах: веру Мейера в то, что он способен спасти мир, а не просто нажиться на разрушении оного.
После завтрака из вареной овсянки Юдифь ведет Цветы ко входу в торговый центр и показывает, где хранятся их длинные парки на меху и зимние сапоги до колен. На каждой куртке разноцветными нитками вышита эмблема: кроваво-красный бутон – у Розы, темно-синее гнездышко – у Фиалки, гроздь белых цветков – у Жасмин, розовые мазки – у Флёр, фиолетовые и желтые лепестки – у Ирис. В отличие от остальных, чьи цветы изображены срезанными со стебля, на куртке
Цветы разбирают предназначенные им парки, одеваются для прогулки на свежем воздухе. Когда они выходят наружу, солнце только встает. Занимается утро, бодрящее, яркое, морозное. Роза набирает полную грудь воздуха. Он настолько свеж, что прямо хоть сейчас запечатывай в маленькие серебряные цилиндрики и отправляй на юг, где он будет цениться как набитый пайками ящик во время голода.
Роза предпочитает не искать себе спутницу и гуляет одна по заснеженной стоянке вдоль металлического забора, которым отмечена граница их нового дома. Замечает посреди забора ворота с интеркомом для пропуска людей внутрь или наружу. Правила Юдифи – это не единственное препятствие, что удерживает здесь Цветы.
Роза смотрит, как они нарезают круги по замерзшей парковке. Гадает, льстит ли им то, что они прошли тщательный отбор. Их курировали. Слово само приходит на ум, непрошеное. Их курируют. Рыжую зрелую женщину. Утонченную богатейку. Подтянутую чернокожую. Мечтательную блондинку-художницу. Странную крутышку. И Розу, которая занимает роль скромной азиатки. Кто их выбрал и почему?
Кто-то похлопывает ее по плечу. Обернувшись, Роза видит рядом с собой Иву. В объемной парке и сапогах на меху она кажется еще более юной и длинноногой, чем на кухне.
– Они за нами следят, – указывает Ива.
На другой стороне шоссе, у склада, стоит группа мужчин в одинаковых костюмах цвета грязной воды. У каждого на плече лежит лопата.
– Копатели? – спрашивает Роза.
Ива кивает.
– Да. Юдифь говорит, что они грязные ублюдки.
Роза наблюдает, как они шутливо подпихивают друг друга локтями. Один толкает другого вперед, а тот смеется и отступает обратно.
– По-моему, безобидные.
Ива грубо смеется:
– Как ты можешь быть в этом уверена?
Трое Копателей направляются к середине шоссе. Они громко шутят, подзадоривая друг друга, пока один не отваживается наконец выйти вперед и постучать лопатой по металлическому забору. Затем он что-то кричит и машет рукой. Цветы замирают, оглядываются. Копатель вдруг встает на руки и шагает на них вдоль забора, болтая ногами в воздухе. Ладони в перчатках оставляют в снегу глубокие следы.
Мужчина прыжком возвращается на ноги и отвешивает глубокий поклон. Раскрасневшийся от прилившей крови, он сверкает красивым женщинам в огромных пуховых парках золотой улыбкой.
Роза приветствует мужчину взмахом руки, и он снова кланяется, явно довольный, что ему удалось привлечь ее внимание.
Вдруг на шоссе что-то мелькает. Издалека по неподвижному пейзажу к Цветам синхронной процессией движутся шесть внедорожников, каждый тянет изящный прицеп-трейлер, мерцающий в лучах низкого зимнего солнца. Когда они проезжают мимо парковки торгового центра, Роза замечает на каждом капоте по маленькому зеленому флажку с геодезическим куполом. Тонированные стекла мешают что-либо разглядеть, но Роза знает: внутри машин сидят их клиенты.
Юдифь зовет Цветы их новыми именами; прежде чем последовать за ней, Роза оборачивается и смотрит, как внедорожники проезжают мимо рабочих лагерей, дальше на север. Куда они направляются – загадка, но Роза намерена ее разгадать.
Она спешит обратно в торговый центр. Ей следует подготовиться. Скоро придут клиенты, и она должна сделать так, чтобы Мейер точно выбрал именно ее.
Вернувшись
в комнату, Роза садится на кровать и по привычке касается себя за левым ухом. Морщится. Место, откуда извлекли Флик, все еще побаливает. Клиенты часто в восторженных выражениях разглагольствовали о том, как без вмешательства Флика разум становится «свободным», но свободное от работы время, как и большинство хостес «Петли», Роза предпочитала проводить в канале. Теперь, без Флика, ей неуютно, как будто из тела выдернули кусок. Однако сознание стало действительно чище, острее.Роза берет с тумбочки книгу Мейера, читает введение:
Эта книга начинается простым допущением: что мы способны создать из разрушения? Строительство на руинах – стратегия, которую когда-то использовали в послевоенных условиях, на развалинах разбомбленных городов, на щедро удобренных мертвецами полях боя. Люди всегда создавали империи, рисуя границы кровью. Однако сейчас мы ведем войну не против наций, а внутри собственных стран и сообществ, против самого земного шара. Мы должны начать восстановление на земле, что была разрушена человеческой глупостью: бывший ядерный полигон, вырубленный лес, разоренный после урагана город, разрытое место добычи нефти. Земле нужны люди, которые будут за ней ухаживать, заботиться о ней, строить и мечтать. Если привлекать людей к жизни среди руин, мы все еще, быть может, имеем шанс выжить.
Последнее, что Дэмиен рассказал Розе перед ее отъездом в лагерь: Мейер будет утверждать, что выживание – черта, присущая человеческой эволюции.
«Но выживание – это всегда выбор, – заметил Дэмиен, когда они сидели за столом розового дерева в его номере. Он потянулся к ее руке, прижал большой палец к венам на запястье. – Ты можешь выбрать жизнь или решить погибнуть. Твое слово, моя дорогая».
«Жизнь», – ответила Роза. Под пальцем бился пульс.
«Разумный выбор, – кивнул Дэмиен. – Позволь показать, что ты получишь, когда вернешься».
Дэмиен отвел Розу в квартиру, которую выделил для нее с матерью: белый куб с окнами от пола до потолка, выходящими на мерцающий Атлантический океан.
«Будешь первой видеть восход солнца, – сказал Дэмиен. – И тебе больше никогда не придется думать о материке».
В то время она едва могла поверить, что им будет принадлежать такая жизнь. Стереть все, что было раньше. Открыть чистую страницу. Начать заново.
Роза откладывает книгу Мейера и смотрит из окна своей спальни на снег, падающий на лапы сосны. Маленькая птичка порхает с ветки на ветку, не желая задерживаться на месте. Роза гадает о том, что же мать подумает о Плавучем городе с его сверкающими торговыми центрами и благоустроенными зелеными насаждениями, огромными башнями, которые будто ведут беседы с небесами. А если мать не захочет снова видеть океан? Это беспокоит Розу. Вдруг то, что они потеряли, невозможно заменить?
Резко взмахнув крыльями, птичка взлетает. Роза смотрит, как она по дуге поднимается в небо, пока наконец не исчезает.
Глава 2. Грант
Земля кажется Гранту пустой. Он сидит в самолете на месте 1А, с пластиковым стаканчиком первоклассного виски в одной руке и опустошенным пакетиком соленой соломки – в другой. Смотрит на свою новую страну. Иллюминатор усыпан крошечными снежинками, тундра – вечнозелеными растениями. Гранитные горы вздымаются из ледяных озер, голубых, как яйца малиновки. По крайней мере, он так думает. Грант никогда не видел яиц малиновки вживую. Птицы в Плавучем городе, как правило, инбредны, содержатся в клетках, и каждую весну их отпускают на волю. В свой более эксцентричный период жизни Грант просматривал фото яиц малиновки в канале Флика, выискивая точный оттенок глаз Джейн, и обнаружил еще одно его название – «голубой потерянного яйца». Тогда Грант восхищался поэтичностью термина, считая его достойным отражением любви к Джейн. А теперь он чувствует себя потерянным – и на этом все.