Лагранж - Оэлэ
Шрифт:
– Раз вы начальник, вот бы на подчиненных посмотреть! Они все в вашей таратайке помещаются, или тележку надо на буксир брать?
– Документы!
– Так вот для чего вам такая большая пушка! А вы кого охраняете? Себя?! Вот, в Австралии поймали злоумышленников, похищавших с лужаек фигурки гномов...
– За гнома ответишь! Документы!
– С какой радости, я ничего не нарушаю!
– Здесь быть нельзя!
– А не быть можно?
Глубокая морщина на низком лобике известила о напряженном мыслительном процессе. Махнув рукой, Антон направился к зарослям.
– Стоять! Буду стрелять!
–
– Всё равно достану!
Но дальше угроз дело не пошло, и сердитые крики карлика вскоре заглушил шум двигателя его машины.
Возвращаясь к бюсту Миланевского, Антон заметил непонятный знак на тыльной стороне его пьедестала. Круг возле прямого угла. Буква "O", прижавшаяся к "L", или забившаяся в угол окружность...
Институтский двор встретил сыщика-любителя торжественным безлюдьем - курящая секретарша ушла. Проходя мимо мусорного контейнера, Антон невольно бросил взгляд на кипы папок. Чьи-то промахи и достижения, подвиги и ошибки, бессонные ночи и сверхурочная работа оказались на помойке. Амбиции, дерзкие замыслы и безумные идеи обратились в мусор.
– Грош цена дурацкому синхронизму!
– Выдёргивая из складок одежды чёрные шипы, ругался парень.
– Зашёл, и ничего...
Подняв облачко пыли, свежий ветерок зашелестел пожелтевшими страницами, откатил к борту контейнера ватманский рулон. Под ним оказалась пачка старых фотографий со стартующими ракетами.
– Глядишь, для моделек пригодятся, а выкинуть всегда успею!
– Пряча находку в целлофановый пакет, вздохнул Антон.
– Как говорится, "с паршивой овцы"...
Тут он задрожал, как при ударе током. Чем-то знакомым повеяло от лежащего под фотографиями документа в бурых разводах. Отпечатанные на машинке буквы, побледнели как от купания в молоке и почти не читались, за исключением расшифровки размашистой подписи фиолетовыми чернилами: "Заместитель директора по науке А.В. Видолга".
Глава 3
Перегнувшись через борт контейнера, Антон бережно поднял листок, подписанный его дедом. Всматриваясь и всматриваясь в него, он словно пытался узнать, что-то новое. Хотя бы в одном Ворожейкин оказался прав, а значит...
– Куда вас, однако, занесло! Сами бы не нашли, хорошо, охранник заметил!
Рядом с Антоном появились недавние знакомые - институтские старожилы. Расплываясь в лукавых улыбках, они увлекли его к институту.
– Необычный у нас дворик, правда?
– Начал некогда рыжий.
– Сколько субботников здесь провели, клумбы разбили, кусты, деревья посадили...
– Причем, редкие какие-то...
– вставил Курильщик.
– По мне, так лучше клумбу копать, чем перебирать лук на овощной базе...
Скрипучий доводчик с громким хлопком затворил дверь. Не отпуская Антона, бывшие подчиненные Миланевского, начали подниматься по парадной лестнице.
– Думали, будем в обед и на перерывах там курить, да нет-то было...
– Понравилось Александру Андреевичу гулять в том саду...
– Скажешь тоже, "гулять"! Тогда он размышлял, думал! Видел его там пару раз. Высокий и массивный был как глыба, как гора.
Ходит, смотрит перед собой и ногами будто сваи заколачивает. И черный плащ развевается, точно крылья.– Вот завхоз окна закрасить и велел! Мало того, без надобности во дворе появляться запретили! В лабораторный корпус пройти сущей морокой оказалось...
– Лабораторный корпус?
– Насторожился Антон.
– Двухэтажный дом за памятником. Но говорят под ним подвалы ого-го!
– Врут! Сам подумай, сколько земли вырыть надо и залить бетона под большой подвал. Он там есть - это правда, но два этажа не больше.
– Карлик караулит подземелья... - подумалось Антону.
– "Золото Рейна", какое-то...
– Позвольте! А куда мы направляемся?
– Спохватился он, заметив, что пролёт между вторым и третьим этажами остался позади.
– Что значит "куда"? - Удивился бывший рыжий.
– К "Самому"!
– К директору, - уточнил Курильщик.
– Только этого не хватало! - Забеспокоился Антон.
– С другой стороны, может он помнит деда! Стоит продумать тактику. Директор должно быть почтенный старец, всемирно признанный учёный, и, вероятно, уже впадающий в маразм!
Старички продолжали, лопотать о славных временах, а Антон представлял, как остановится у высоких двойных дверей, обтянутых кожей, за которыми ему откроется громадный зал с длинным совещательным столом и свисающими с лепного потолка люстрами...
На шестом, последнем этаже, институт преобразился. Персиковые стены украсили фотографии болидов "Формулы-1". Яркие светильники отражались в каменных, под мрамор, плитах пола. За приоткрытой дверью, Антон заметил мигание огней на серверной стойке.
Они, действительно, подошли к двойным дверям, только прозрачным, стеклянным. Натёртая до блеска табличка гласила: "Директор института, кандидат технических наук Вилан Поресович Белоконь".
В приёмной царили три грации - три референтки в коротких кремовых костюмчиках и пропорциями куколок Барби. Не удостоив посетителей даже взгляда, одна из девушек велела подождать на пухлом диване. Кофе не предложили, хотя на отдельной тумбе стояла под парами кофе-машина.
– Сколько НИИ разогнали, обанкротили, а наш ещё на плаву! Шутят, хранит дух Миланевского...
– шептались старички.
Антон же не сводя глаз с глубоких вырезов на блузках, и юрких, вертлявых попок, представлял, как сексапильные девицы эффектно подбросив к потолку кипы деловых бумаг, запрыгнут на столы, и под дружный стук каблуков устроят стриптиз. Возможно, поэтому он не сразу услышал приглашение войти, и Курильщику пришлось подтолкнуть его локтём.
Сотрудники института не изъявили желания предстать перед ликом "Самого", и порог директорского кабинета Антон переступил в одиночку.
Молодого человека удивила трепетная, почти священная тишина. В кабинете едва слышно шелестел кондиционер, а звуки шагов тонули в ворсе мягкого ковра. Воздух наполнял приятный терпкий аромат.
Первым делом, Антону бросилась в глаза икона в богатом янтарном окладе. Под ней стояли старинные напольные часы с тяжелыми гирями, и прячущимся за ними маятником. Он застыл с готовностью солдата, готового по приказу ринуться в атаку. Пожалуй, в этом современном кабинете, часы были единственной вещью оставшейся от Миланевского.