Ларс II

До площади мы дошли спустя полчаса. Еще минут двадцать нам пришлось дожидаться Исбула со свитой. Когда он появился, толпа была разогрета до нужной кондиции. Где-то слышались всхлипы, где-то переругивались. Но общее настроение было мрачным. Еще бы — привезли тело убитого хана.

Начинается первый акт.

— Уважаемые болгары, — я напряг голосовые связки так, чтобы было слышно на краю площади, — я с прискорбием сообщаю вам, что тело вашего хана, великого и достопочтенного Омуртага, — на площади наступила тишина, — нашло, наконец, свой приют. Теперь он вернулся, чтобы вы смогли проститься с ним по вашим обычаям.

Я обвел взглядом толпу и остановился на Исбуле. Советник-регент был маленького роста, с длинной тонкой бородкой и маленькими, глубоко посажеными глазенками. Этот проходимец, видимо, забылся и еле скрывал свою торжествующую ухмылку, не сводя глаз с «тела» Омуртага. Он направился к нам.

Мои легионеры расступились и пропустили советника, но, охранение «тела» не сдвинулось с места, заставив Исбула вопросительно взглянуть на нас.

— Советник Исбул, — я также громко обратился к регенту, — прежде, чем я отдам приказ на передачу тела, я хотел бы поговорить с сыном великого Омуртага.

— Но Маламир во дворце, — растерянно просипел он.

— Я здесь, — сзади советника послышался гул толпы и к нам вышел мальчик.

Маламир оказался невысоким мальчишкой лет семи-восьми. Несмотря на возраст, его голова была гладко выбрита. Он явно подражал своему отцу, так, как «лысоватость» Омуртага была естественной, природной, а не какой-либо ритуальной «стрижкой».

Попытка советника затащить мальца назад не увенчалась успехом, так как мои легионеры, проинструктированные Ходотом, вовремя заметили малолетнего хана и отгородили его от советника и толпы. Из-за этого началась возня и прозвучали крики о похищении хана. К счастью, Ходот успокоил толпу, подняв над головой тщедушного мальчика.

Окрик Ходота успокоил особо горячие головы. Не знаю, почему у местных мой командир имеет такое уважение, но его послушались. Эх, Эса, а ты походу не одна тут «шухер» наводила, пока я безвестно отсутствовал.

— Маламир! — я обратился к мальчику, которого Ходот усадил на запасного коня и подвел ко мне.

— Слушаю тебя, царь, — ответил мне мальчишка, сдерживая слезы и стараясь не смотреть на Омуртага.

— Ты дал моим людям клятву верности. Так?

— Да. Я поклялся быть верным твоему царству.

— За такие клятвы нужно отблагодарить. Никто не смеет сказать, что царь Гардарики неблагодарный.

Маламир растерялся и не совсем понимал, что я хочу от него.

— Ты хочешь, чтобы отец был жив? — шепотом спросил я его.

Его глаза готовились выпрыгнуть из орбит. Он медленно кивнул.

— Тогда скажи это. Громко — прошептал я, одобрительно улыбаясь.

— Царь Ларс, — голос малолетнего хана дрогнул, — я знаю, что ты не сможешь этого выполнить, но я хотел бы, чтобы ты вернул мне отца.

На последних словах его голос снова дрогнул и толпа зашумела. Ропот народа был громогласным. Кто-то сочувствовал желанию маленького хана, кто-то ворчал на нас, тех, кто заставил их правителя попросить несбыточное. А кто-то и вовсе ругался на глупые «хотелки» Маламира.

Да уж, этот момент мы с Омуртагом не предусмотрели. Видимо, он, как и я, не ожидал такой реакции от сына. Бросив ненароком взгляд в сторону лежачего хана, я заметил его плотно сжатые губы. Не по сценарию пошла пьеса. Чувства маленького Маламира нами не учитывались. Не подумали мы об этом.

— Хан Маламир! — я громогласно обратил внимание, едва сдерживающегося от плача, мальчишки, — Я никогда не был обвинен в том, что не сдерживал своего слова. Да будет по-твоему.

Я соскочил с коня и подошел к Омуртагу. Охранение «тела» расступилось и сомкнулось за моей спиной. Легионеры стояли не достаточно плотно для того, чтобы зрители видели развернувшееся представление. Лицо советника Исбула было жалким и удивленным одновременно. Нужно побыстрее заканчивать этот балаган, пока этот пройдоха не придумал что-то, что расстроит наши планы.

— Хан Омуртаг, — мой голос пронесся по всей площади, — Мы стали побратимами, когда выпили братину. В тебе есть моя кровь, а во мне — твоя! Волей твоего сына, хана Маламира и воле царя Гардарики, прошу тебя явится и исполнить свой союзнический и отцовский долг. Ханство требует твоей железной воли.

Я держал свою руку на лысине хана. На последних словах моей «речи» я схватил Омуртага за грудки и поднял. Он в этот момент широко открыл глаза и жадно вдохнул воздух.

Тишина, воцарившаяся на площади, меня немного напрягала. А вдруг меня посчитают черным колдуном и сожгут «ведьму-Ларса»? К счастью, я не успел развить панические мысли, так как восторженные крики радости и ликование толпы оглушили меня, заставив улыбнуться.

— Ларс, чтоб тебя… — прохрипел Омуртаг, — я чуть на тот свет не попал от твоих резких движений.

Ух ты! Так он на самом деле, взаправду, выпучил глаза и восстанавливал дыхание. А я уж подумал, что такой актер пропадает в хане…

— Отец, — Маламир дал волю чувствам и вклинился между мной и ханом, обнимая ноги «ожившего» батюшки.

Омуртаг слез с телеги и преклонив колени, обнял сына. Я отошел от воссоединившейся семьи и залез на своего коня. Толпа ликовала. Попытка Исбула сбежать была пресечена моими легионерами, оттеснивших его от народа.

— Скоморохи, — пробубнил Радомысл с легкой ухмылкой.

— Получилось же, — так же тихо ответил я.

— Гляди, как бы за тобой слава волшебника не потянулась, — хмыкнул дядюшка.

Вот же старый жук. Сумел-таки бросить ложку дегтя в хорошо выполненную работу.

План Омуртага заключался в том, что народ должен был увидеть некое чудо, оценив важность и ценность дружбы между царством Гардарики и Болгарским ханством. Хан предложил «оживить» его прилюдно. Тонким моментом здесь был сам Маламир. Он мог не явится или не попросить об «оживлении». Но Омуртаг сказал, что все получится. Младший сын у него вышел, как он сам выразился «любителем сказок и чудес». Вдобавок, на Маламира большое влияние оказал старший сын Омуртага — Енравота, который вырос под влиянием византийских ценностей и перенял благожелательное отношение к христианству, а, следовательно, в «чудо воскрешения» верил. «Оживление» Омуртага должно было создать в болгарском народе желание помогать моему царству в благодарность за возвращение предыдущего повелителя ханства.

В целом, у нас получилось все замечательно. Остался последний, заключительный акт.

— Хан Омуртаг, — громко позвал я «воскресшего» правителя, — твой сын, будучи ханом, дал мне вассальную клятву, — на площади воцарилась тишина, — теперь, когда вернулся ты, вернулся ли к тебе титул хана? И как быть с клятвой твоего сына?

В народе пробежались шепотки. Вопросы я поднял интересные и важные. Люди еще не до конца осознали потерю суверенитета в период нашего с ханом отсутствия. Террор Эсы установил порядок. А сейчас все возвращается на круги своя, по мышлению обывателя.