Лаура

Девушка смотрела на меня и пытливо, и насмешливо.

«Ничего себе, – подумал я. – Круто развивается тема». Впрочем, молодость всегда более раскрепощена и откровенна. А почему я должен соблюдать нормы взрослости? Это по протоколу положено, что ли? И я легко продолжил разговор:

– Конечно, ещё как интересно. Земные девушки – все «свои» и однообразны, как фигуры восковые. А тут вдруг девушка откуда-то с далёких звёзд. Незнакомый образ, незнакомый мир. Тут можно с головой уйти в чудеса приключений. Как вас зовут, кстати? Мы что-то и не познакомились. Меня зовут Слава, или Вячеслав.

– Я Лаура. Я совершеннолетняя, живу в духе времени и стараюсь быть раскрепощённой и самой собой. А скажите честно: что вам сейчас кажется во мне странным?

Лаура ждала моего ответа с нетерпеливым вниманием и всё время пристально и смешливо глядела мне прямо в глаза. А её глаза гипнотически очаровывали меня: умные, по-детски наивные, с неуловимым, поистине инопланетным разрезом глаза могли не тронуть сердца разве что слепого. И ведь у неё есть друзья и, конечно, поклонники – их не может не быть. И что ей в таком случае нужно от меня? А может, ничего и не нужно, всё случайно и естественно. А я морочу себе голову. Мы просто пообщаемся и расстанемся сразу, как я увижу, что пора. Я не буду сворачивать события. Моя жизнь в последние годы и так скучна и прозаична. Лауре, очевидно, интересно пока со мной. Я и сам природный мечтатель, и мне с Лаурой, конечно же, интересно. Я буду просто поддерживать чисто человеческое общение, насколько будет возможно.

– Что мне в вас кажется странным? – задумался я. – Понимаете, Лаура, странно всё, что происходит сейчас, и всё, предшествовавшее этому. Сама наша встреча с вами – это странно и загадочно. А в вас лично странно лишь то, что вы, честно говоря, очень красивая и очень умная. Бывает, услышав от незнакомого человека одно лишь слово, фразу, уже безошибочно видишь, насколько он умён. И вы кажетесь вполне земной.

– Спасибо, мне приятно, – сказала она, мило улыбаясь. – Я знаю, вы от чистого сердца говорите. Я в вас тоже безошибочно вижу много восхитительных качеств, а до сих пор только знала о них.

– Странно, всё странно, – сказал я, озадаченный последней фразой Лауры. – Ну что ж, давайте поговорим о межзвёздных делах.

– Давайте-давайте, – подхватила она.

– Итак, давно вы к нам? Надолго?

– Надолго – не знаю. Но давно, – увлечённо заговорила она, – очень давно. Ещё мои далёкие предшественники с важными миссиями бывали на обитаемой Земле. И не один раз. Хотя обитаемые планеты во Вселенной не редкость, но условия посещения их не везде одинаково доступны. Часто возможно лишь наблюдение. Земля – условно далёкая от моего дома планета, но достичь её гораздо (технически) легче, чем иные, многократно ближние к нам. Только не удивляйтесь, пожалуйста, тому, что слышите от меня. Не одна я люблю научную фантастику. А вы уже так удивлены.

– Ах да, я увлёкся, слушая вас. У меня, наверное, круглые глаза? Лаура, а это так необходимо – посещать далёкие планеты, такие как Земля? Ведь в безграничном пространстве можно найти более доступные занятия.

– А вам интересно побывать на далёких островах в океане? Увидеть их жителей и всё, связанное с их бытом? Разум – это страсть к бесконечным познаниям. Чем больше узнаёшь, тем ещё больше хочется узнать. И процесс познаний бесконечен. Вам тоже это близко, вспомните: поняв, изучив одно, вы идёте дальше и дальше, и вам уже некомфортно остановиться и не продолжать изучать новое, незнакомое вам. Ближний космос и не очень ближний – для моей цивилизации уже давно вчерашний день. И мы идём дальше. Но так как я – гуманоидная инопланетянка, скажу по-инопланетному честно: Земля нам близка по механизму мышления землян и по принципу ценностей. И не только поэтому. Мы близки родством. И конечная наша цель – вместе вершить благородную вселенскую идею. Космос огромен, и изучать его в одиночку – для достойной цивилизации эгоистично и менее продуктивно.

Увлёкшуюся девушку я сознательно не перебивал. Лаура размышляла вслух негромким голосом, время от времени смотрела куда-то вдаль. Всё же мне не очень хотелось быть молчаливым слушателем; вопросы были – не было противоречий, не в чем было дискутировать.

– Простите, Лаура, – перебил я, – так, значит, весь вселенский мир един? Мы все родственники, что ли? Я правильно вас понимаю?

– Не совсем правильно, Слава. Но вы так точно улавливаете детали. Я уточню: родственны Вы и Мы. Такова была одна из задач наших визитов на Землю. А вселенские миры бесконечно разнообразны, и многие цивилизации с нами несовместимы в принципе. Ой, – вдруг опомнилась Лаура, – и вы ни разу не засмеялись! Я могу увлечься и уйти в такие фантазии! Вот теперь наверняка кажусь вам странной, да?

– Вы прекрасны, Лаура. В самом деле очень логичные и по-настоящему захватывающие мысли. Мне нечего сказать. Но всё-таки интересно знать: как же Вы и Мы породнились? Хотя бы поверхностно скажите.

– Скажу. А уж фантазирую я или нет – это право вашей оценки. Итак. Самый значимый наш визит к Земле был много-много календарных лет назад: восточный берег Средиземного моря. Там и рельеф местности удобный, и климат, и при контакте «посадочных модулей» с почвой минимальный вред экологии. Здесь-то мы, гости из глубин космоса, и породнились с землянами, заодно ускорив процесс эволюции интеллекта землян. Генетическое слияние было более чем удачно. Этому предшествовала большая исследовательская работа. Конечно, всё произошло не в одночасье – столетиями. Всё было естественно, честно и не вызывало подозрений и сомнений у тогда ещё девственных землян. Заключались брачные союзы, появлялись дети. Была включена биопрограмма расселения по Земле метисцированных граждан миграционным и кочевым методами. Произвольный процесс породнения продолжается и по сей день. Метисцированных землян (из ранних наследственных поколений) можно отличить по очень острому уму, по быстрому анализу ситуации и по активной способности к любой деятельности. Так что мы с вами близки генетически и ДНК у нас общее.

– А я тоже метисцированный? – спросил я с иронией. – Мне кажется, нет. Я не чувствую в себе острого ума и способности быстро анализировать.

– Слава, я этого не знаю. Да и знать необязательно, главное – мы, по сути, близки.

– Это меня радует, – пошутил я. – Но ведь гости из космоса могли ошибочно породниться с другой популяцией землян, например, с обезьянами или бегемотами.

– Могли, но зачем? Породниться можно с любой, даже с самой невообразимой, популяцией. Но зачем? Мы знали, кто нам близок.

– Лаура, вот вы сказали, что породниться можно с любой популяцией. Но и земляне могут это сделать рано или поздно. Возможно, уже и пытаются: мы умеем клонировать виды, хотя это немного другое, но направление схожее. А вдруг удастся? Что тогда получится? Что-то невообразимое.

– Это ужасно, – сказала Лаура. – Ни одна нравственная цивилизация не будет заниматься этим после первых опытов. Мы этот урок прошли. Никакой пользы в этом нет. Главная идея – совершенствовать себя, именно себя. А просто так экспериментировать над природой – опасно: какие монстры могут получиться! Есть грустные примеры неосторожных опытов, и как трудно потом исправлять страшные ошибки. И вообще можно ли повысить интеллект, породнившись с обезьяной или мышью? Можно лишь успешно подвергнуть свой род болезням и инфекциям, ранее не присущим ему, а также мутировать новые. И зачем надо обезображивать изначальную природу? У природы всё рационально. Но на Земле такие опыты проводятся, и часто негласно, из корыстных побуждений. Однажды такие эксперименты могут вам очень дорого обойтись.

– Я-то как раз это понимаю, Лаура, – сказал я. – Наука не стоит на месте, она хватается за всё, и для неё нет моральных запретов: это стихия. Возможно, наука и погубит цивилизацию на Земле, и не исключено, что это случится на моём веку.

– Как раз так и гибнут цивилизации, – добавила Лаура. – Я-то знаю. Но я знаю и другое: опасные эксперименты помогают вовремя опомниться и перейти к созиданию, а неудачные – закаляют и движут науку вперёд. С нами когда-то, в незапамятные времена, такое случилось. Но, к сожалению, немногие цивилизации могут вовремя остановиться и отделить опасное от неудачного, и это приводит к необратимому.

Мы бродили по тихой улочке взад-вперёд больше часа. Лаура спросила меня, не надоедает ли она своей однообразной и скучной темой разговора. Но захватывающую тему невольно подпитывал я, и нам было очень интересно общаться. Разговаривали мы на разные темы, не зацикливаясь лишь на внеземной тематике. Лаура оказалась очень эрудированной девушкой. К примеру, ей интересна музыка разных стилей и направлений, современная и классика. Она увлечена творчеством рок-группы «Пинк Флойд», к которой очень тепло относится (в этом у нас было полное единство), и даже отметила особую мелодичность композиций группы и своеобразное звучание инструментов, благодаря чему, по её мнению, «Пинк Флойд» и через пятьдесят лет будут слушать с удовольствием музыкальные интеллектуалы. А это уже что-то! «Видно, гуманоиды – меломаны», – шутя, подумал я.