Лечение

– Ничего, что-нибудь придумаю. Раньше ли, позже ли, но придумаю обязательно.

– Вы ведете себя неразумно. Мне бы хотелось знать, много ли существует людей, психологически вам подобных.

– Не знаю, мне все равно. Я знаю только одно: для меня это важно.

– Так расстраиваться из-за какого-то пустяка! Ведь насколько нам известно, внешние различия между различными человеческими особями одного пола совершенно незначительны.

– Это для вас различия незначительны, потому что вы не знаете о людях мужчинах и женщинах - ровным счетом ничего! Для Фреда же и для меня это вопрос жизни и смерти.

Сейчас впервые в ответе врача прозвучало некоторое раздражение:

– Вы как дети, но иногда ребенку следует уступить. Я подумаю, что можно сделать.

Но что можно тут сделать? Где-то в космосе несутся обломки корабля, а в них - стереоснимок, который даже не попытаются найти. Может, врач попросит, чтобы Фред описал ее? Самый лучший художник на земле не сумеет создать точный портрет по одному лишь описанию; чего же ждать от существа, для которого все мужчины на одно лицо и все женщины - тоже?

Она лежала, погруженная в свои мысли, и почти не замечала, как бежит время. Но постепенно она начала ощущать легкое покалывание, которое распространялось по всему телу. Прежняя боль медленно отступала и наконец исчезла совсем. Назвать болью то, что она чувствовала теперь, было никак нельзя. Скорее было даже приятно - казалось, кто-то мягко массирует ее тело, растягивает мышцы.

И вдруг она поняла: это растут новые руки и ноги. Значит, внутренние органы уже восстановлены и врач приступил к следующему этапу лечения.

Когда она это осознала, по ее щекам покатились слезы. "Слезы, подумала она, - настоящие слезы, я их чувствую. У меня растут руки и ноги, и я снова могу плакать. Но до сих пор нет глаз... или, может быть, они тоже появились? Временами мне чудятся какие-то вспышки. Должно быть, он восстанавливает глаза медленно, и сначала привел в порядок слезные протоки. Не забыть сказать ему, что глаза у меня были синие. Пусть я никогда не отличалась красотой, но глаза у меня были хорошие. Не хочу, чтобы они были другого цвета, - он не пойдет к моему лицу".

И в следующий раз, когда врач с ней заговорил, она попросила его об этом.

– Пусть будет, как вы хотите, - добродушно ответил он, словно ублажая капризного ребенка.

– И еще доктор, по поводу корабля...

– Это невозможно, как я уже вам сказал. К тому же в этом нет необходимости.
– Он помолчал, будто зараннее предвкушая эффект, который произведут его слова.
– Я посмотрел наш архив. Как и следовало ожидать, ваш разбитый корабль был тщательно обследован - мы надеялись получить информацию, которая помогла бы нам лучше понять землян. Во время поисков были найдены и взяты нами стереоснимки - около десятка.

– Десятка?! Но откуда?

– Видимо, от волнения вы забыли, что снимков не один, а больше. Судя по всему, на них изображены вы и ваш муж. Но снимали, очевидно, в самых разных условиях и разными камерами, потому что даже я, хотя мое зрение и отлично от человеческого, замечаю в изображениях некоторые различия. Может быть, вы скажете, какое из них взять за образец?

– Лучше, если я поговорю об этом с мужем, - медленно произнесла она. Можно... перенести его сюда?

– Конечно.

Она лежала и думала. Десяток стереоснимков! Она помнила только один, единственный, один-единственный. Конечно, были и другие снимки - во время медового месяца и после, - но те остались дома, на Марсе.

– Как ты себя чувствуешь?
– спросил Фред новым голосом.

– Как-то странно - такое чувство, будто у меня растут руки и ноги.

– И у меня тоже. Наверно, скоро мы станем такими же, как прежде.

– Ты думаешь?

– Что ты имеешь ввиду, Маргарет?
– в его тоне сквозило неподдельное удивление, и она представила себе, как при этом он морщил лоб.

– Разве врач тебе не сказал? Они нашли на корабле стереоснимки и взяли их с собой. Теперь они могут восстановить наши лица.

– По-моему, именно этого ты и хотела?

– Но чего хочешь ты, Фред? Я помню только один снимок, а врач говорит, что нашли около десятка. И по его словам, на каждом из них мое лицо отличается от предыдущих.

Фред молчал.

– Фред, а они красивее меня?

– Ты не понимаешь, Маргарет.

– Все понимаю. Я хочу только знать... снимки были сделаны до нашей свадьбы или потом?

– Конечно, до. После свадьбы я ни с кем больше не встречался.

– Спасибо, милый.

– Слова эти, сказанные ее новым голосом, прозвучали ядовито, и она себя одернула. "Я не должна так разговаривать, - пронеслось у нее в голове.
– Я знаю Фреда, знаю его слабости, знала их до того, как вышла за него замуж. Нужно принимать его таким, какой он есть, и помочь ему, а не придираться".

– Этих девушек я знал мало, и знакомства были недолгими, - снова заговорил он, - внешне привлекательные, но в остальном не бог весть что. С тобой не сравнить.

– Не надо извиняться.
– На этот раз ее голос прозвучал мягко, и ему показалось даже, что она улыбается.
– Ты же не виноват, что нравился женщинам. Почему только ты не сказал мне про эти снимки раньше?

– Боялся, что будешь ревновать.

– Может, и поревновала бы, но это бы прошло. Скажи Фред, а среди них есть кто-нибудь, кто особенно бы тебе нравился?

Ей показалось, что он насторожился. Сдержанным, бесстрастным голосом он сказал:

– Нет. А что?

– Просто я подумала: может, ты захочешь, чтобы меня сделали похожей на нее.

– Не говори глупостей, Маргарет! Я не хочу, чтобы ты была похожа на кого-нибудь другого. Не хочу больше видеть эти пустые лица!

– Но я думала...

– Скажу врачу, что остальные снимки они могут оставить себе. Пусть поместят в какой-нибудь музей вместе с другим хламом. Для меня они ровным счетом ничего не значат уже давным-давно. Я и не выбросил их потому, что совсем забыл о них.

– Хорошо, Фред, я попрошу врача, чтобы за образец он взял снимок, на котором мы вместе.

– Тот, крупным планом... Только смотри, чтобы он не перепутал!